Регина Грёз – Невеста Крылатого Змея (страница 7)

– Мам, ты у меня влюбилась?

– Да ты что-о! Он же старше меня, лысенький совсем, хотя выглядит вполне молодцом. Правда, Николай Дмитрич холост и человек добрый. Но главное, руки у него особенные, настоящие мужские руки, сильные и надежные, понимаешь?

Леда не очень понимала, только стало вдруг грустно, захотелось увидеть рядом с собой надежного человека с такими руками, ну, не старенького, конечно, но можно и взрослого совсем. Даже как отец.

Михайлов, кстати, в июне о дочери вспомнил и записал Леду вожатой в «Ровесники» – подростковый лагерь за городом. Она с радостью согласилась. Мама совсем поправилась и приехала из больницы счастливая, потому что Николай Дмитрич взял номер ее телефона и уже несколько раз звонил за один вечер.

А быть вожатой – занятие хоть и ответственное, но интересное. Несмотря на дожди, затянувшиеся чуть ли не на десять дней, смена на озере со смешным названием Култыбайка прошла отлично. Леда выяснила, что кроме как со «старичками» умеет быстро находить общий язык и с подрастающим поколением.

Вокруг нее всегда вились ребятишки, просили рассказать страшные истории про леших, домовых и русалок. Леда таких сказочек знала превеликое множество, одним только голосом умела нагонять жути у вечерних костров, а еще пела. Хелавису, конечно, кого же еще.

О своей личной жизни словно забыла, будто после Андрея замерзло что-то в душе и ни с кем не могло оттаять. Поддерживая беседу с молодыми вожатыми, Леда тоже часто шутила, но глаза ее оставались грустными и спокойными, как сумеречные озера, у берегов которых в изобилии цвели кувшинки.

Вскоре ее так и прозвали за глаза «русалкой», прозвище прижилось и как нельзя лучше отражало внутреннюю суть и даже романтический облик. Так, «русалкой», и пробыла она до окончания Университета, а еще «чудачкой», «монашкой» и «недотрогой». Только подобные эскапады со стороны однокурсников нисколько не обижали, хватало других забот.

Чтобы матери помочь, Леда нашла себе подработку на дому – расклеила на доске объявлений предложения услуг по набору текстов, писала рефераты и проектные работы школьникам, готовила к ЕГЭ по истории, помогала молодым студентам с курсовыми. На собственные средства смогла обновить ноутбук, потому как тот, что отец дарил на шестнадцатилетие, не пережил восьмого ремонта.

Зато у мамы все было хорошо. На глазах расцветала, давая дочери разумные советы:

– Вот бы тебе тоже хорошего человека встретить, на работу устроиться, тогда я буду спокойна, может, совсем уйду из салона. Ноги болят, не могу долго стоять, что за напасть… Коля зовет к себе окончательно, говорит, мы не дети, чтобы в гости друг к другу бегать – на два дома жить, надо решаться. Летом в Абхазию зовет, у него там друг. Я же нигде не была, только с Мишей в первый год съездили на море. Милая моя, столько всего увидеть хочу, столько есть в мире красивых мест!

Леда отлично все понимала и, когда отец завел к себе на кафедру для серьезного разговора, знала, что ответить.

– В аспирантуру я не пойду! Буду искать работу, хватит у мамы на шее сидеть, мне стыдно. Давно все решила – получу диплом, начну турфирмы обзванивать. Английский у меня на приличном уровне, если надо еще подучусь, можно все параллельно успеть. Я с детства мечтаю о путешествиях, а какая у меня возможность повидать мир?

Михайлов долго молчал, протирая очки, вздыхал и морщился, а потом сделал какой-то звонок и объявил, что попробует помочь с работой.

– Мой бывший студент в «Сказке» сейчас, говорил, что им нужна расторопная грамотная девушка, секретарша для руководителя, лучше историк – краевед по образованию. Ты идеально подойдешь, если уж решила работать. Только вот путешествия будут по области, на загранпоездки рассчитывать не приходится. Устроит тебя такой вариант?

– Устроит – устроит, начнем приключения с родной Сибири. А «Сказка» – это название организации? – воодушевилась Леда.

– Да, новый проект, одобрен на уровне департамента по культуре в целях развития местного туризма. «Русская сказка», – банально, конечно, могли бы и почуднее придумать, хотя содержимому соответствует. Я был у них недавно в Тобольском филиале, очень масштабно взялись. Выстроили настоящий древнерусский городок по всем канонам: частокол из огромных бревен, массивные ворота, детинец – все деревянное, замечательная реконструкция.

– Ух ты! Продолжай-продолжай…

– А внутри посада, представляешь, разместили лавки ремесленников: гончары, кузнецы, кожемяки… – расхваливал Михайлов. – Ну, и наше сибирское косторезное мастерство, а еще и ткачество, махровые коврики на маленьких станках, где каждый узелочек вручную завязан, исконная местная техника. На открытие городка Мастеров столько народу было… у-у-у! Туристы из Японии и Норвегии, немцев много, китайская делегация. Хорошо подготовились наши, нашли чем удивить. А ярмарку какую организовали – смак! А что сделали в Ингале… Думаю, на всю страну будем известны.

Леда опустила глаза и слегка кулачки сжала, вспоминать летнюю практику в Приисетье не хотелось, но уж раз начали разговор, надо поддержать.

– А что же в Ингале?

– Собираются через неделю открывать санаторий, место уникальное, реликтовый сосновый лес, термальное озеро, минеральный источник. Природоохранная территория, никакой хозяйственной деятельности, покой и тишина, с превеликим трудом выдали разрешение для основания маленькой турбазы. Видимо, только для гостей области, высокого начальства, а простому люду туда хода не будет. Места там особенные, заповедные, жители окрестных сел их не жалуют их, стороной обходят, говорят, были необъяснимые случаи, чудилось, мерещилось всякое. Одним словом – сказки!

– Санаторий для элиты, ничего не скажешь, – усмехнулась Леда.

– Не просто санаторий, а этнографический музей под открытым небом. Я видел эскизы, там собираются деревянную скульптуру Змея Горыныча установить, в натуральную, причем, величину.

– И кто же эту величину определил? По народным преданиям или рассказы очевидцев имеются? – съязвила Леда, хитро поглядывая на отца.

– Предания тоже не на пустом месте рождались, кто-то и видел, должно быть.

– У страха глаза велики!

– Слышу в голосе скептицизм! Да-а… Это наше родовое – Михайловское. Стало быть, в русского дракона, вы, сударыня, не желаете верить? – смеялся отец.

– Верю, почему же нет, и в лебедя для Леды тоже верю. Мне одно интересно, почему у русского дракона три головы? И на месте срубленных новые вырастают? Ускоренная регенерация? Удобно чудище устроилось, ничего не скажешь.

Михайлов снова поразился в душе, до чего же Леда на бабку Софью похожа – такая же стройная, изящная, с аристократическим профилем, с густыми темными бровями, что на Руси издавна «соболиными» назывались. И живая, пытливая душа.

А вот сыновья у Михайлова оба в мать пошли, в «Таис – Таисью», что по жизни оказалась женщиной требовательной и не особенно культурной. Дома вечно творческий бардак, пахнет убежавшим кофе, а благоверная лежит на диване в шелковом кимоно и читает Джойса в целях культурного развития. Правда, о прочитанном говорить не хочет.

Или просто спит среди бела дня, особенно раздражая Михайлова тем, что с возрастом начала некрасиво похрапывать, вульгарно оттопыривая нижнюю губу. Днем спит, ночью читает книги или смотрит сериалы по ТВ, ни дня в жизни не работала, занималась детьми. А в итоге дети сами по себе, у одного футбол, у другого хоккей, все пристроены по секциям, самостоятельны вполне, но к родителям равнодушны.

– Мальчики, как ваши дела? – бодро спрашивал Михайлов.

– Папуль, все нормуль!

Потому и торопиться с факультета в родные пенаты Михайлову не хотелось. Дома он серая личность, а на родной кафедре «уважаемый Александр Сергеевич» и «как увлекательно вы рассказываете, вечно бы слушала!»

Дома – раковина с грязной посудой и недовольная супруга, а на работе – юные, восторженные студенточки с влюбленным глазами, белые наманикюренные пальчики, длинные черные реснички, румянец во всю щеку.

От интересных дум отвлек тихий голос Леды:

– Ты мне дашь «Сказки» телефон или сам позвонишь? Может, пора резюме отправить?

– А-а? Да-да… Я сам… Слушай еще новость, летом едем в Штаты на конференцию. От нас будет большая презентация по коренным народам Севера. Подарок тебе привезу, что желаешь?

Леда аж в ладоши захлопала, а потом сделала серьезное лицо и зачем-то пробасила:

– А добудь-ка ты мне, батюшка, цветочек аленький, ибо нет мне без него счастья девичьего.

– Выдумщица! Хочешь, чтобы меня чудище пленило?

– Не бойся, батюшка, я грозное чудище поцелую и будет для меня принц.

– Принц… Ну, конечно. Ты же все одна у меня. Горе луковое.

– Суженого-ряженого жду, а его нет и нет, хоть бы Змей какой меня украл да тем самым сделал рекламу, там, глядишь, и богатырь бы объявился – Змея победил и меня освободил. «А теперь душа девица, на тебе хочу жениться…»

Посмеялись оба, только не очень радостно.

– Пап, ты в дороге будь осторожней!

– Да что со мной случится… Лучше скажи, как у мамы дела?

– Все хорошо, собирается с другом летом на юг, в Гагры.

– Это правильно, – вздохнул Михайлов, подслеповато щуря глаза и доставая из кармана скомканный платочек для очков.

Через три недели с новеньким красным дипломом и прочими документами в папке Леда отправилась на собеседование в «Русскую сказку». Приняли ее без долгих расспросов, видимо, знакомство Михайлова с кем-то из сотрудников сыграло некоторую роль, да и сама кандидатка на должность секретаря произвела на директора Игоря Витальевича Шамова приятное впечатление.