Регина Грёз – Невеста Крылатого Змея (страница 1)
Регина Грёз
Невеста Крылатого Змея
Посвящаю Наталье О’Шей (Хелависе)
Сказка – это сухая кожа, сброшенная с чешуйчатых колец мифа.
Вступление
Дорогие читатели!
«Сказка ложь, да в ней намек…» А точнее, не все в этой истории есть авторская фантазия, потому как Ингальская долина недалеко от города Тюмени существует на самом деле, и там, действительно, ведутся интересные археологические исследования.
Большинство имен книги выдуманы, сходство персонажей с реальными людьми случайность, за которую автор ответственности не несет. В книге использованы цитаты из стихотворений Натальи О, Шей, Николая Гумилева, Анны Ахматовой, Елены Благининой, авторские стихи, старинные заговоры и причеты.
Как говорили древние – «ab ovo» – начинаем сказание наше «с яйца», то бишь с самого начала.
Глава 1. Рожденная в день Луны
Отец сам выбирал для нее имя, желая, чтобы оно было единственным и неповторимым. Однако и выдумывать не хотелось.
Когда у Александра Михайлова родилась дочь, он как раз успешно защитил кандидатскую по Древнегреческой мифологии. Особенному разбору и анализу подлежала легенда о том, как Зевс в виде лебедя совратил жену спартанского царя – Леду.
Дочка Михайлова появилась на свет в понедельник, а этим днем, по мнению древнегреческих философов, управляла Луна. Поэтому выбор был прост, назвать малышку Селеной, в честь богини Луны, или же Ледой, в честь красавицы, которой соблазнился сам Громовержец.
Жена Михайлова остановилась на Леде, это имя показалось короче и понятней. Правда, самой Ольге хотелось бы назвать дочурку попроще, например Лизонькой или Аней, но как спорить с высокоученым мужем простой парикмахерше с девятью классами образования. Да никак.
Их брак с самого начала считался мезальянсом, но Михайлов был влюблен в стройную шатенку, у которой частенько подстригал непокорные кудри. Родители его всерьез утверждали, что «девушка из деревни» на остатки волос сделала приворот и захомутала обеспеченного городского парня из солидной семьи.
Однако порицать единственного сына интеллигентные родители не стали, всеми правдами-неправдами вымудрили молодоженам однокомнатную квартиру и даже всерьез расстроились, когда после пяти лет жизни с Ольгой, ставшей к тому времени мастером-универсалом, Михайлов подал на развод.
Возможно, главной причиной такого решения стала молоденькая, но подающая большие надежды аспирантка. Звали ее Таисья, у нее были серые глаза, стройная фигура и гладкие смуглые плечи.
– Таис Афинская, – взволнованно шептал Михайлов, снимая запотевшие очки.
– Мой Александр Великий! – томно отвечала ему красавица, соблазнительно поводя крутыми бедрами.
Участь доцента была решена. Правда, бывшей жене и маленькой дочери Михайлов всегда старался помогать, а когда пришло время определяться с выбором учебного заведения после школы, подключил связи, и Леду приняли на бюджетное место Исторического факультета.
Леда любила и уважала отца, хотя видела редко. Он появлялся неожиданно, порой встречал возле школы, дарил прекрасно иллюстрированные книги о Древней Греции, энциклопедии легенд и преданий народов мира, роскошные томики русских народных сказок.
Леда рано научилась читать и к десяти годам назубок знала всех богов и героев Эллады, их многочисленные подвиги и приключения, обожала русский фольклор.
Сам того не подозревая, Михайлов казался ей сказочным существом, наделенным могуществом и силой исполнять любое желание. Все божества обычно далеки от мелких нужд простых смертных, а потому, имея дома уникальную коллекцию исторических книг, Леда ходила в потрепанных кофточках и старых сапожках, над которыми подшучивали одноклассницы.
– На какие деньги ей одеться, у нее мама одна, еще и парикмахер, что она там получает! Ха.
Маму Леда безмерно любила, хотя общались они мало. Ольга бралась за любую работу, чтобы обеспечить дочке достойную жизнь да и себя не забыть. Поклонников было немало, но все не серьезно и достатка в дом не приносило.
Почему-то ухажеры сами норовили на шею сесть и не думали поддержать финансово одинокую маму с подрастающей дочуркой.
Леда росла девочкой разумной и все понимала, на жизнь смотрела серьезно, была не по годам взрослой. Маму жалела, никогда не теребила высокими запросами, обходилась тем, что доступно. Модным нарядам и дорогим гаджетам одноклассниц не завидовала, поскольку сама больше жила в придуманном мире фантастических историй, мифов и былин.
Книги заменяли ей живое общение, подруг в реальном мире было немного. Слишком разнились интересы. Леда любила историю, увлекалась краеведением. В то время как ровесницы ходили на танцевальные занятия и аэробику, она охотно посещала туристический кружок и общалась с поисковиками из местной организации «Эхо памяти».
Ребята там подобрались хорошие, занимались важным делом – искали останки солдат, погибших на полях сражений Второй мировой, составляли списки имен красноармейцев по обнаруженным смертным медальонам, отправляли информацию родственникам.
Леда сразу прижилась в дружном коллективе, с трепетом разглядывала в маленьком музее жутковатые находки с той страшной войны: автоматные гильзы, пробитые каски, погнутые ложки, найденный в болоте под Ржевом пулемет.
Перед выпускным классом, на летние каникулы даже хотела поехать вместе с поисковой экспедицией в Кировский район Ленинградской области, но мама не отпустила, заволновалась далеко отправлять дочь с компанией незнакомых людей, где большая часть – молодые ребята.
Леда расстроилась. Она хотела быть ближе к Андрею Колосову, студенту второго курса Истфака. Андрей считался умным и веселым парнем, душой любой компании, имел много друзей и поклонниц. Да и собой хорош: рост выше среднего, стройный, спортивный, общительный ясноглазый блондин. Занимался легкой атлетикой, бегал по утрам в парке, кандидат в мастера по шахматам.
Леда в него влюбилась с первого взгляда, но сама стеснялась новых чувств, таила глубоко в душе, потому что была по натуре скромной и тихой мечтательницей, не стремилась оказаться на виду.
А вот Андрей, хотя всегда был в центре внимания, робкую голубоглазую девушку с длинными каштановым волосами все же заметил. Сначала его привлекло необычное имя.
Он даже ошибся, как и многие при знакомстве с ней, – Лидой назвал. И был тотчас поправлен.
– Нет- нет, именно Леда… Михайлова. Очень приятно.
– Удивительно! Это богиня какая-то, да? Леда… красиво.
– Царица, – покраснев, добавила Леда.
– С грустной историей, ага, помню, конечно, я тебя просто проверял, – выкрутился Андрей. – Она же лебедя полюбила, правильно?
– Скорее, это Зевс ее приметил. Явился к ней в образе лебедя и соблазнил, – Леда опустила глаза, сердце колотилось нещадно, в первый раз она так долго разговаривала со своим кумиром.
– Кого только Зевс не любил. Золотой дождь еще проливал, наслышал-наслышан.
«Хорошенькая, но маленькая еще», – подумал Андрей и отвлекся на более взрослую и фигуристую соратницу Оксану.
Та давно посматривала на него широко открытыми жаркими очами гоголевской панночки, и Колосов высоко вскинул голову, приосанился. Вот с такой дивчиной можно вечерком прогуляться по городу, в кафе посидеть, к себе в гости позвать, благо родители на даче.
Леда грустно проводила взглядом красивую пару, идущую к дверям. А что оставалось ей самой? Вернуться в однокомнатную квартирку, что оставил отец, взяться за привычные книжки.
А там Сигурд – победитель дракона, гордая Брунгильда – валькирия, кузнец Велунд и Лебяжье белая дева, Илья Муромец, Добрыня Никитич, русские князья и волоокие, трепетные девицы, что скорее бросятся с вершины башни или сгорят в пламени подожженной избы, чем падут на руки врага-захватчика.
Мстивой Ломаный и Зима Желановна. Тристан и Изольда. Фархад и Ширин. Ланселот и Гвиневера.
Щемящая душу нежность и великая печаль, мечта о большой любви, истинной верности, которой не помеха ни годы, ни расстояния, ни людская молвь.
Но в эти томительные майские вечера не помогали даже любимые сказки. Леда подолгу стояла у окна, слушала раскаты первого грома, следила за струями воды, щедро омывавшими стекло, и тосковала по тому неведомому, что непременно ожидало впереди.
Сами собой шепотом срывались с губ слова из читанной-перечитанной книги: «Где же ты, тот, кого я всегда жду? И дождусь ли…»
После школьного выпускного бала незаметно промелькнуло на редкость дождливое лето. Зато студенческая жизнь добавила ярких красок в унылые сентябрьские будни, лекции по истории древних славян захватывали воображение, погружали в мир старины.
Оказавшись в своей стихии, Леда сама будто расцвела и несказанно похорошела. От матери ей достались изящная фигура и вьющиеся волосы в цвет ореха, а глаза были чисто голубые – Михайловские, недаром отец говорил, что личиком Леда пошла в их городскую прабабушку, скончавшуюся ровно за год до её рождения.
Софья Аркадьевна была потомственной дворянкой из благородного московского семейства. Еще молодой женщиной приехала в сибирскую ссылку за мужем, тут и осталась. А схоронив супруга, одна поднимала сыновей, отказалась выходить замуж второй раз, хотя от приличных женихов не было отбоя.
Леда с трепетом собирала историю своих предков, рисовала на листе ватмана ветвистое генеалогическое древо Михайловых, подклеивала порыжевшие от времени фотографии.