Регина Грёз – Невеста Крылатого Змея (страница 3)
Андрей тоже был доволен. Его Алиска рыжекосая в городе осталась сессию пересдавать, подтягивать длиннющие хвосты, а здесь на игрищах все девчонки со своими парнями, ни с кем не побалуешься.
Приезжие из Екатеринбурга строгие оказались, все как на подбор крепкие, ладные парни, лихо машут топорами и стреляют из всамделишного лука. Подружки визжат от восторга, на Андрея внимания не обращают.
Непривычно было оставаться на вторых ролях, самолюбие саднило второй день, а тут Леда… Смотрит блестящими, большими глазами, словно дороже и нет у нее никого. Неделя обещает пройти весело и с размахом. Чудесная девчонка, странно, что до сих пор одна, если бы не Алиса, пожалуй, можно бы с ней погулять подольше.
Андрей снисходительно глянул вниз и влево на каштановые завитки волос у виска, на опущенную голову и скоро поймал в ответ восторженный ясный взгляд.
«Черт! Хорошенькая, чистенькая, все сказочки на уме. На такой сразу жениться надо, а мне рано еще создавать семью. Чепуха!»
Леда ни о каком замужестве не думала, просто шла рядом с юношей, о котором столько мечтала, и была рада его вниманию.
И все последующие вечера проводила с Андреем: вместе слушали у костра шутливые и вполне реальные истории из жизни ролевиков, всякие мистические байки, обсуждали новости студенческой жизни, спорт и киноиндустрию.
В эти дни Леда впервые услышала песни Хелависы и долго в себя прийти не могла, настолько показались ей близкими и знакомыми, аж по коже холодок и сердце щемит. Девушка из приезжих, назвавшаяся Младой, сама отлично на гитаре играла и дивно пела, подражая интонациям Натальи О, Шей.
Как завороженная Леда внимала каждому слову, быстро заучивая тексты наизусть.
– Андрюш, хорошо-то как, почему я раньше не знала, это же целый мир! Все наше, мое, – я чувствую, разделяю. И «меня заливает песня, как вода, сквозь перила ажурные тела…» Тоньше не скажешь.
– Да ладно тебе, и так ясно, что красиво поет. Пойдем ко мне!
Очарованная музыкой и атмосферой теплых вечеров у леса, Леда покорно шла к палатке Андрея, принимала его жадные торопливые поцелуи и, словно во сне, позволяла большее. А потом, когда все это между ними случилось, даже не испугалась, не пожалела, как должное приняла, только слова его после уж больно горькими показались.
– Ты что сразу не сказала, я бы может, не стал. Я ж не думал, что ты еще ни с кем не была. А теперь, скажешь, что я – подлец, девочку совратил. Леда, я тебя не заставлял. Ты сама. Ну, ты чего, реветь еще будешь? Прости, не могу ничего обещать. Я сразу сказал, мы просто друзья. Алису я не готов сейчас бросить, она дерганая, начнет истерить. И папаша у нее жесткий.
Леда медленно просыпалась от грёз, слушала Андрея со слабой улыбкой, даже погладила по руке, едва не жалея.
– Не переживай, винить не буду, сама так хотела. Думала, люблю.
– А теперь что?
Странно было слушать, как в голосе Колосова вдруг зазвучали ревнивые нотки.
«Хочет сразу для всех стать дорогим и любимым. Так не бывает», – задумалась Леда.
– Андрюша, мне пора. Нет, не провожай, помню дорогу. И не приходи больше, не надо. Я все поняла. Спасибо.
– Да за что спасибо? – вспылил он. – Слушай, ты из меня вообще козла какого-то делаешь? Попользовался и бросил… Леда, я тебе ничего не обещал!
– А я ничего и не прошу. Просто хочу уйти.
– Эй! Я тебя сейчас одну не оставлю, ты же чудная. Еще чего сделаешь над собой, а я виноват окажусь.
– Андрюш, я взрослая девочка и маму очень люблю, никогда не принесу ей такое горе. А то, что случилось, так говорю же, у меня все было по любви, а раз тебе не нужна – навязываться не стану. У тебя подруга в городе, а со мной ты от скуки, я догадывалась, но была согласна. И теперь как-то странно… теперь все иначе видится.
Она хотела сейчас остаться одна, убежать, спрятаться и выплакаться где-то вдали от его виноватых и уже чужих глаз. Смурно было в горнице души. И еще боялась, что не сдержится, обхватит Андрея руками и разревется на плече, а это стыдно и вроде бы теперь ни к чему.
Но и обиды на него не держала, и правда, сама пришла, сама все позволила, сама осмелилась поцеловать и была его ласкам рада.
Леда медленно брела к одинокому костру в поле. За полночь уже, ребята разошлись. Завтра последний день, показательные выступления, штурм крепости и много других интересных мероприятий. Журналисты приедут, съемочная группа местного ТВ, множество зрителей оценят яркий прощальный праздник.
А сейчас отдыхают туристы по своим палаткам, обнимают боевых подруг, предвкушая, как ладно будут поутру держать в умелых руках тяжеленькие мечи, сурово поглядывая на соперника.
Все пройдет удачно, и кольчуга приятно обнимет плечи, и лук будет натянут вовремя, и стрела поразит цель, а на память останется множество ярких фото и видео. Будет что вспоминать до следующих сборов. Эти «ингальские» явно удались.
Уже подходя к догорающему костру, Леда различила знакомый напев Млады. Рядом с ней сидел друг ее, взявший имя Ратибор, – ох, нарочно для завтрашней битвы не бривший рыжую бородищу вторую неделю.
Сильным, грудным голосом выводила Млада знакомую до дрожи песню:
И сами собой у Леды полились лёгкие слезы. Вот оно – все рядом, испокон веков здесь было. Высится впереди высокий курган неизвестным народом на сибирской земле сложенный, дремлют в глубине насыпи тайны усопшего, а скоро придет черед подымать их на свет божий, открывать двери в прошлое, заглядывать цепким, внимательным оком ученого.
Бережно, но настойчиво придется тревожить последний причал полусгнившей лодки, где смиренно, как в колыбельке, сложив костистые длани на груди спит древний хозяин камышовой низменности в долине Приисетья.
Так, на убывающей луне посреди темной Ингалы превратилась Леда из мечтательной девочки в женщину. Задумалась, забоялась о своей судьбе, да вскоре смирилась. О чем тосковать, пока есть в теле сила, а в устах дыхание и ускоряется ток крови по венам при звуках любимой мелодии.
Леда долго еще сидела рядом с Младой, впервые пробуя подпевать, ибо пару дней тому назад еще выучила много песен «Мельницы» наизусть.
Потом вместе со Стасом, – ой, то есть с Ратибором, конечно, вытаскивали они из золы обжигающе горячие клубни картофеля, ели так, без соли и, казалось, ничего вкуснее Леда в жизни не пробовала, чем рассыпающаяся в ладонях желтая крупчатая мякоть под ломкой черной кожурой.
Не страшило больше одиночество, не пугала неопределенность будущего, затягивались обиды и раны прошлого-настоящего.
Как можно быть одиноким на родной земле, посреди людей, что на твоем же языке говорят, поют чудесные песни, улыбаются тебе светло, делят еду и на твою долю.
А когда истаяла ночь и забрезжил рассвет, Млада с Ратибором проводили ее до студенческого поселения. Оглянувшись на вытоптанное поле, Леда заметила, что возле остывающего кострища стоит Андрей, смотрит пристально, но не решается пойти следом.
Он встретил ее на следующий день, в разгар праздника. Внимательно заглянул в глаза и, не заметив в них особого укора, завел разговор:
– Я вечером уезжаю в город, хотел проститься с тобой, вашу группу завтра отправят, правильно?
Леда кивнула, удивляясь про себя тому, что чуть дрожащий голос юноши больше не вызывает в душе знакомого трепета.
Ти-ши-на.
– Обижаешься на меня, злишься? Я плохо с тобой поступил, каюсь, но ты и сама пойми…
– Мы вчера с тобой наши дела обсудили. Я не злюсь, Андрюш, успокойся уже. Все в порядке.
Он нервно взъерошил пятерней свою челку, равнодушный тон девушки немного выбивал из колеи.
«Хоть поплакать могла бы, как-нибудь обозвать, на шее повиснуть, глядишь, я бы и пожалел, придумал чего… Алиска порой из-за ерунды умеет мозг выносить, а эта тихоня только смотрит своими синими глазками, как Святая Дева, и все готова простить. Я от этого себе еще большим гадом кажусь, вот же история…»
– Андрюш, мне пора. Прощай!
У Колосова вдруг возникло неприятное ощущение, что его гонят, после того как самого будто бы использовали и бросили за ненадобностью. Странное, непривычное для бойкого парня чувство и горькая досада. Никогда еще ни одна девчонка не вызывала таких противоречивых эмоций.
Сам от себя не ожидая, Андрей выпалил:
– Леда, давай еще встретимся! В первый раз всегда не очень бывает, а потом… лучше.
– Не хочу! Руку отпусти, мне действительно идти надо, меня Матвеев давно ждет.
– Стой! Подарить тебе хочу одну безделицу, только никому не говори, обещаешь? Слово дай!
– Ничего не надо! – повысила голос Леда.