Regina Felde – Падший Ангел (страница 27)
Не знала счастливого детства. Знала только боль.
Самое странное – человек способен привыкнуть почти ко всему.
И я привыкла к боли. С каждым разом она ощущалась всё слабее. В какой-то момент перестала чувствовать её всерьёз. А когда перестаю чувствовать, начинаю причинять её себе сама, чтобы напомнить, кто я есть на самом деле. Что в свои почти восемнадцать уже убийца.
Убила так много людей, что не смогу назвать точное число. Но те первые двое мужчин… будут перед глазами всегда. Именно с них всё началось. С моего отца.
Если бы он знал, что я жива, обязательно попытался бы вернуть свою «игрушку» обратно.
Зачем? Чтобы убить меня самому. Так же, как когда-то убил моего брата-близнеца.
Потом я попала в руки к Соколовым. Были ли они лучше? Неправильный вопрос. Вернее спросить – кто из них хуже.
Николай Соколов, Пахан нью-йоркской Братвы, заявил, что я его внучка и племянница его сына Григория. Моя биологическая мать, дочь Николая, закрутила роман с итальянцем – тогда ещё наследником Коза Ностры. Анна Соколова скрывала свою связь с Франко Бенедетти, моим отцом, ото всех, пока не забеременела близнецами. Всё закончилось предсказуемо печально, учитывая, что Братва и Коза Ностра всегда находились в состоянии войны.
Когда меня, девятилетнюю девочку, потерявшую брата-близнеца и понятия не имеющую, кем являются эти мужчины, привезли к русским, дали понять одно: для внешнего мира я умерла. Никто не знал, что у Анны были дети.
Николай и его люди нашли очень похожее тело мёртвой девочки, немного изуродовали его, чтобы никто не догадался, что это не я, добавили несколько важных деталей и отправили «мой» труп моему отцу. Буквально заставив Франко Бенедетти поверить, что дочери больше нет. Похоже, он действительно принял это за правду – русские отличались особой жестокостью и ненавистью к членам Коза Ностры.
Тем не менее я жива.
За все мои семнадцать лет меня несколько раз пытались убить, но никто так и не смог довести дело до конца – потому что всё ещё дышу полной грудью.
Мой дядя сделал меня сильнее, выносливее и мстительнее. Сам того не осознавая, он создал монстра.
Однажды, когда мне было лет одиннадцать, мы приехали в загородный дом Братвы. Всё случилось поздней ночью, когда я спала. Григорий специально поджёг дом, чтобы посмотреть, смогу ли выбраться или нет. Он играл в свои жестокие игры, не задумываясь о том, выживу ли я.
Но я снова выжила. Что бы он ни придумывал, как бы ни издевался, всё равно я оставалась жива.
В ту ночь всё же выбралась из огня, получив несколько ожогов, до сих пор остающихся на коже в виде небольших шрамов. Но ещё с того дня начинают преследовать новые кошмары.
Теперь в них появляется не только брат-близнец, но и огонь, пожирающий меня заживо.
Появляются приступы – чаще всего, когда слишком сильно нервничаю, теряя контроль. Начинаю задыхаться, вновь переживая тот момент, когда вся комната полыхала. Руки автоматически тянутся к горлу, потому что кажется, что не хватает воздуха, что захлёбываюсь.
Даже спустя столько лет разум всё ещё живёт в том аду, который устроил мне Григорий.
Шрамы, что он оставил на теле, не волнуют. Волнует только то, что этот ублюдок до сих пор способен каким-то образом воздействовать на мой мозг.
Единственным решением для меня остаётся его смерть.
И боль, которая помогает во время приступов.
Боль – мой самый верный спутник по жизни.
Боль и больше ничего.
ГЛАВА 11 – Новая жизнь
Всю ночь собираю свои вещи, не веря в то, что вновь приходится подчиняться приказам какого-то грёбаного мужчины, возомнившего себя самым могущественным Капо мафии.
«Просто потерпи ещё немного, Виктория. Ты делаешь это всё не просто так. Ты выходишь замуж за Конте, чтобы найти то, в чём отчаянно нуждаешься».
Повторяю самой себе эти слова каждые пять минут, чтобы не вспыхнуть от гнева, переполняющего прямо сейчас, и не послать всех к чёрту. Всё это время Рид не отходит ни на шаг. Мы разговариваем до самого утра, он действительно отвлекает от дурацких мыслей, лезущих в голову, и за это ему только благодарна.
– Виктория, давай сбежим? – вдруг говорит он, и замираю с какой-то кофточкой в руках. Может, послышалось? К сожалению, нет.
– Больше не говори мне этот бред! – твёрдо отрезаю, сидя на полу в своей комнате и продолжая перебирать оставшиеся вещи. Чёрт, как много всего. Ненавижу собирать чемоданы. Но пользоваться тем, что купит мой чёртов жених, не собираюсь.
– Я не смогу без тебя. Не выдержу, если с тобой там что-то случится, – наши взгляды пересекаются. В этот момент в полной мере осознаю, насколько сильно люблю этого парня. Люблю, как родного брата. Да, мы не являемся кровными родственниками, в нас не течёт общая кровь, но за то время, что живём вместе, успеваем стать родными душами. Его отец – мой опекун, и чисто теоретически выхожу Риду приёмной сестрой, что делает нас родственниками на уровне законов США. Неожиданное признание Рида будто вскрывает где-то в глубине моей чёрной души старую рану.
Не выдерживаю и крепко-крепко обнимаю его, держу в своих объятиях добрые пять минут, затем отстраняюсь и провожу пальцами по его щеке. С каждым днём его лицо приобретает всё более человеческий вид. Ссадины начинают потихоньку заживать, но даже с ними Рид остаётся невероятно красивым.
– Ты справишься. У тебя есть отец, ты не останешься один. И вообще, будь снисходительнее к нему. Всё, что он делает в этой жизни, он делает ради тебя, Рид, – пожалуй, впервые позволяю себе сказать ему что-то подобное про Ричарда. Несмотря на то, что отец Рида постоянно занят, пропадает в своём офисе день и ночь, несмотря на какие-то его ошибки и промахи в воспитании младшего сына, продолжаю считать, что Ричард – хороший отец. Не только для Рида, но и для Итана… своего старшего сына, который, к сожалению, погиб вместе с матерью.
– Хватит его защищать!
– Нет, я не перестану это делать. Ты бы видел, как он волновался за тебя, когда тебя забрал Григорий. Он просто не находил себе места, – продолжаю настаивать.
– Не верю, – отвечает Рид, нахмурившись, но замечаю, что он всё-таки задумывается над моими словами.
– Просто подумай об этом. Человек не вечен. А жизнь в мафии довольно скоротечна. Никогда нельзя предугадать, когда пуля пронзит твоё тело, – ухмыляюсь, говоря об этом так спокойно, будто это привычная часть существования. Проблема лишь в том, что это буквально и есть моя настоящая жизнь.
Рид помогает застегнуть замки на всех многочисленных чемоданах, занимающих почти всё пространство в спальне. Честно говоря, вещи волнуют меньше всего. Да, люблю красиво и роскошно одеваться, однако большей ценностью всегда казалась моя машина, которую придётся оставить здесь. Это просто не может не огорчать.
Кроме того, теперь явно придётся отказаться от ежедневных тренировок, гонок, боёв и всего остального, к чему привыкаю за годы жизни в Лос-Анджелесе. Конте не должны узнать, на что я способна. Никто не должен узнать.
На часах уже семь утра. Стоит только услышать звуки подъезжающих к дому машин, как всё внутри мгновенно напрягается.
– Нет, нет! – Рид вскрикивает и вскакивает на ноги, чтобы посмотреть в окно. – Я не думал, что этот момент настанет так скоро. Они уже здесь, принцесса! – он тяжело вздыхает и смотрит на меня, отходя от окна. – И когда я увижу тебя в следующий раз? Когда, чёрт возьми?
– Не знаю, – лишь пожимаю плечами. Он сглатывает. – Но буду тебе регулярно звонить! – Рид только кивает головой, как безжизненная игрушка, в его глазах сейчас столько печали. – И если вдруг объявится Исао, скажи, что мне срочно пришлось улететь в Нью-Йорк с дядей, – поднимаюсь на ноги, подхожу к Риду и крепко обнимаю его. – Всё будет хорошо, – он утыкается лицом в мои волосы, крепко сжимая маленькое тело в своих руках. – Всё, иди в свою комнату, Армандо не должен увидеть тебя, – быстро выталкиваю его из спальни, боясь, что он заметит что-то не то в моём печальном взгляде.
Мы быстро прощаемся, и Рид скрывается за дверью своей комнаты. Майк и другие солдаты появляются буквально через пару минут, чтобы забрать все чемоданы. Оставшись, по ощущениям, в довольно пустой комнате, в последний раз оглядываю её, пытаясь запомнить каждую деталь. Где-то глубоко внутри живёт ощущение, что больше сюда никогда не вернусь. Тяжело вздохнув, смотрю на своё отражение в любимом зеркале с подсветкой.
Сегодня выбираю длинный жёлтый сарафан, подчёркивающий мою стройную фигуру и тонкую талию. На ногах – подходящие к нему сандалии с кожаными ремешками. Беру небольшую нежно-жёлтую сумочку и спускаюсь вниз, думая о том, что Николасу тоже придётся остаться здесь. Возможно, это даже к лучшему: он не будет мешать осуществлять мою часть плана, пока занимается своими делами и сообщает нужную информацию, оставаясь моими глазами и ушами здесь. В Лос-Анджелесе и не только.
Сегодня начинается новая глава в моей жизни.
И остаётся лишь надеяться, что не стану её жертвой. Снова.
Армандо уже ждёт на улице, облокотившись на капот своей чёрной роскошной машины марки Mercedes-Benz, модели Maybach. Его зелёные глаза моментально устремляются ко мне, будто он мгновенно чувствует моё присутствие рядом. Игривый взгляд изучает лицо и тело, даже не пытаясь скрыть безудержное желание. Чёрные кудрявые волосы слегка растрёпаны, создают ощущение лёгкой небрежности и придают этому грозному мужчине особый шарм. Его высокая и мощная фигура сразу выделяется из всех, и как бы ни хотелось, отвести взгляд просто не удаётся, будто неведомая сила тянет прямо в руки к самому дьяволу. Сегодня на нём чёрная рубашка, подчёркивающая широкие плечи и мускулистый торс.