Reed Frost – Они зовут (страница 7)

Марина скрестила руки на груди – привычная защитная поза. Она говорила тихо, почти шёпотом, будто боялась разбудить что‑то внутри себя. Но когда речь зашла о сестре, её голос стал твёрже, а пальцы сжались в кулаки.

– Алина пропала, когда нам было 10. Я видела её в последний раз у парка. Она смеялась, держала куклу. А потом – тишина.

Варвара кивнула, будто знала эту историю наизусть:

– Вы искали её все эти годы. Не так ли?

– Да. Я проверяла больницы, приюты, даже заброшенные дома. Я выучила каждый уголок того парка.

– И вы нашли меня. Значит, вы упрямая. Но не глупая. Вы знаете, когда нужно молчать.

Марина чуть расслабилась. Варвара видела её насквозь – и это не пугало, а, напротив, давало странное ощущение доверия.

Алексей слушал, не перебивая. Он сидел вполоборота, будто готов был в любой момент встать и уйти, но его глаза не отрывались от Варвары.

Он заметил: как она поправляет перчатки, будто проверяет, на месте ли они, как её пальцы слегка дрожат, когда она берёт чашку, как она смотрит на дверь, будто ждёт, что кто‑то войдёт.

Когда Варвара замолчала, он мягко спросил:

– Вы работали в приюте с 1950 по 1955 год. Что там происходило?

– Происходило то, о чём нельзя было говорить, – ответила она. – Дети пропадали. Но не все. Только те, кто… слышал.

– Слышал что?

– Голоса. Они говорили, что за оградой есть другой мир. Что их зовут.

Алексей достал блокнот, но не стал записывать. Вместо этого он подвинул к Варваре фотографию, которую Марина нашла в часовне.

– Вы видели этот символ раньше?

Варвара побледнела. Её рука дёрнулась к жемчугу на шее.

– Это знак «Хранителей». Они приходили по ночам. Говорили с директором. А потом дети исчезали.

– Почему вы не сообщили в полицию?

– Потому что полиция была в их руках. И врачи. И даже священник из местной церкви.

Алексей кивнул. Он не стал спорить, не стал давить. Просто сказал:

– Спасибо. Это важно.

Марина посмотрела на него с удивлением. Обычно он требовал деталей, уточнял, переспрашивал. Но сейчас он дал Варваре выдохнуть.

«Он умеет быть тактичным, когда это нужно», – подумала она.

– Вы знали мою сестру? – вдруг спросила Марина.

Варвара замерла. Её пальцы сжали край скатерти.

– Я не могу сказать точно. В приюте было много детей. Но… есть кое‑что.

Она достала из кармана сложенный лист бумаги. Развернула его. Это был детский рисунок: девочка с длинными волосами стоит у дерева, а рядом – тень, похожая на человека, но с длинными пальцами.

– Один из воспитанников нарисовал это. Он сказал, что это «сестра, которая ждёт».

Марина взяла рисунок. Её руки дрожали.

– Это похоже на Алину.

– Возможно. Но я не уверена.

Алексей наклонился ближе:

– Когда вы видели этот рисунок последний раз?

– Перед тем, как приют закрыли. Я спрятала его. Боялась, что его уничтожат.

Они вышли из кафе, когда на улице уже зажглись фонари. Ветер гнал листья по мостовой, а в витринах отражались огни.

– Она что‑то знает, – сказала Марина, застёгивая пальто. – Но боится говорить.

– Конечно, боится, – ответил Алексей. – Она выжила, потому что молчала. Теперь ей нужно время, чтобы поверить, что мы не из их числа.

– Из чьего числа?

– Из числа «Хранителей».

Марина остановилась.

– Ты думаешь, они всё ещё здесь?

Алексей посмотрел на неё. В его глазах читалась тревога, но он сказал спокойно:

– Думаю, они никогда не уходили.

Она кивнула. В кармане у неё лежал рисунок – та самая девочка у дерева.

И тень рядом с ней.

Оставшись одна, Варвара вернулась к своему столику. Она заказала ещё чаю, но не притронулась к нему. Вместо этого достала из сумки старый медальон. Открыла его. Внутри – фотография девочки с кудрявыми волосами и улыбкой, которая светилась даже на выцветшем снимке.

– Прости, – прошептала она. – Я не могу сказать больше. Пока не могу.

За окном мелькнул силуэт. Кто‑то стоял у фонаря, наблюдая за кафе. Варвара не стала смотреть. Она знала: они всегда рядом.

И они не любят, когда их тайны раскрывают.

Марина не могла оторвать взгляд от рисунка. Девочка у дерева. Тень с длинными пальцами. Что‑то в очертаниях фигуры царапало память – будто она уже видела этот силуэт.

– Нужно найти того, кто его нарисовал, – сказала она, складывая лист. – Если он ещё жив…

– Или хотя бы его имя, – добавил Алексей. – В архивах приюта должны быть списки воспитанников за тот год.

Они свернули в переулок, где ветер свистел между домами, словно пытался донести до них чей‑то шёпот. Марина вздрогнула.

– Ты слышал?

– Что?

– Как будто… зовут.

Алексей остановился, вгляделся в темноту. Фонарь мигнул – и на мгновение в его свете мелькнуло что‑то высокое, слишком тонкое, чтобы быть человеком.

– Идём, – он взял её за руку. – Здесь небезопасно.

В музее они провели следующие три часа, перелистывая пожелтевшие папки. Алексей нашёл журнал учёта воспитанников за 1954 год.

– Вот. – Он указал на строчку: «Петров Илья, 10 лет. Переведён». – Это он?

Марина сравнила почерк в графе «примечание» с подписью на рисунке.

– Похоже. Но где он сейчас?

– «Переведён», – повторил Алексей. – Но куда? В документах нет адресов. Только отметки: «особый статус», «под наблюдением».

Он достал из кармана лупу, начал изучать края страниц.