Reed Frost – Они зовут (страница 8)
– Смотри: здесь следы клея. Кто‑то вырывал листы.
Марина провела пальцем по шероховатому краю.
– Кто‑то очень хотел скрыть имена.
За окном раздался стук. Они обернулись.
На подоконнике сидел ворон. Чёрный, неподвижный, глаза – как две капли смолы. Он смотрел прямо на них.
– Странный, – пробормотал Алексей. – Никогда не видел, чтобы вороны так… ждали.
Птица взмахнула крыльями и исчезла в ночи.
Позже, когда Марина возвращалась домой, она заметила, что за ней идут.
Шаги – лёгкие, почти бесшумные – повторяли её ритм. Она ускорила шаг. Шаги тоже.
Она обернулась.
У фонаря стоял человек. Слишком высокий, слишком прямой. Лицо скрыто тенью.
– Кто вы? – крикнула она.
Молчание.
Она бросилась бежать. За спиной – ни звука. Но когда она оглянулась, фигура всё ещё стояла под фонарём. И теперь её рука медленно поднималась, указывая на Марину.
Дома она заперла дверь, прижалась к ней спиной. В кармане хрустнул рисунок.
«Сестра, которая ждёт».
Утром Алексей ждал её у подъезда.
– Ты видела его? – спросил он, едва она подошла.
– Кого?
– Человека у фонаря. Я тоже заметил. Он стоял там всю ночь.
Марина почувствовала, как холод ползёт по спине.
– Почему ты не сказал раньше?
– Хотел убедиться, что это не игра теней. Но ты тоже его видела. Значит, он реален.
Они поднялись в квартиру Марины. Она поставила чайник, руки дрожали.
– Что нам делать? – спросила она. – Мы словно ходим по краю чего‑то огромного и тёмного.
– Мы знаем уже больше, чем вчера, – сказал Алексей. – У нас есть имя: Илья Петров. Есть символ. Есть связь между пропажей детей и «Хранителями».
– Но нет доказательств.
– Доказательства – это мы. Наши глаза. Наши записи. И наша память.
Чайник засвистел. В окне мелькнул чёрный силуэт.
Ворон сидел на карнизе, клюв приоткрыт, будто улыбался.
После чая они отправились в городскую библиотеку. Алексей запросил метрические книги за 1944–1955 годы – годы работы приюта.
– Если Илья Петров родился в нашем городе, здесь должны быть записи.
Через два часа он нашёл:
«Петров Илья Андреевич, род. 12.05.1944 г. Мать – Петрова Мария Ивановна, прожив. ул. Садовая, 17».
– Садовая, 17, – повторила Марина. – Это же в двух кварталах отсюда.
– Проверим.
Дом оказался старым, полуразрушенным. На двери – замок, но окно первого этажа выбито.
– Подожди, – остановил её Алексей. – Сначала осмотрюсь.
Он зашёл внутрь. Через минуту позвал:
– Здесь что‑то есть.
На полу, среди обломков мебели, лежал дневник. Обложка потрескалась, но на ней чётко читалось: «Илья Петров».
Марина открыла первую страницу. Детский почерк, неровные строки:
«Сегодня они снова пришли. Говорят, что я избранный. Что я должен идти за ними. Я боюсь. Но они обещают показать мне другой мир. Где нет боли. Где все счастливы».
Далее – рисунки: круг с точками, двери, ведущие в темноту, и фигура с длинными пальцами, протягивающая руку к ребёнку.
– Это он, – прошептала Марина. – Тот, кто нарисовал девочку у дерева.
– И он знал больше, чем мы думали, – добавил Алексей, переворачивая страницу.
Последняя запись была сделана другим почерком – взрослым, резким:
«Он ушёл. Но я нашла его дневник. Я знаю, что они за ним. И я не позволю им забрать ещё одного ребёнка. Пусть даже ценой своей жизни».
Подпись отсутствовала.
Они вышли из дома. Солнце уже садилось, окрашивая улицы в багровые тона.
– Кто написал это? – спросила Марина. – Мать Ильи?
– Возможно. Но почему она не сообщила в полицию?
– Потому что знала: никто не поможет. Как и Варвара.
Алексей посмотрел на неё.
– Нам нужно найти эту женщину. Если она жива.
– А если нет?
Он не ответил.
Вдалеке, на перекрёстке, снова стоял тот человек. Высокий, неподвижный. Теперь он поднял руку – и в его пальцах блеснул металл.
Нож.
– Бежим, – скомандовал Алексей.
Они рванули вперёд, слыша за спиной тихий, протяжный смех.
А на подоконнике брошенного дома остался лежать дневник.
И на его обложке, в последних лучах заката, мерцал символ: круг с тремя точками.
После нескольких дней, наполненных мрачными открытиями и тревожными встречами, Марина и Алексей невольно потянулись к чему‑то простому, человеческому – к теплу, которое не требовало объяснений и не таило угроз.
Всё началось с дождя. Он хлынул внезапно, когда они возвращались из библиотеки, и за считанные секунды промочил до нитки.