Reed Frost – Они зовут (страница 5)

Алексей шагнул вперёд, но Марина удержала его.

– Кто ты? – спросила она, стараясь не выдать страха. – Откуда ты знаешь наше имя?

Варвара улыбнулась – криво, не по‑человечески.

– Я знаю всё. Потому что я была на вашем месте. Как и Алина. Как и многие другие.

Марина побледнела.

– Что ты сделала с моей сестрой?

– Ничего. – Варвара встала, и Марина заметила, что её движения слишком плавны, не естественны. – Я пыталась спасти её. Но она не послушала.

– О чём ты говоришь? – Алексей направил фонарик ей в лицо. – Кто ты такая?

– Когда‑то я была исследователем, – она подошла ближе, и свет упал на её запястье. Там, под рваным рукавом, мерцал символ: круг с четырьмя точками. – Как и вы. Пришла сюда, чтобы раскрыть тайну приюта. Но круг не отпускает тех, кто видит его истинную суть.

– Значит, ты застряла здесь? – Марина невольно отступила назад. – Как призрак?

– Хуже. – Варвара коснулась стены. – Я – страж. Часть механизма. Я должна встречать тех, кто приходит, и проверять их. Если они слабы – круг забирает их. Если сильны… – она посмотрела на Марину, – они могут попытаться его разрушить.

– И как это сделать? – спросил Алексей.

– Найти сердце. Но оно не в этом здании. Оно там, где всё началось. В комнате с зеркалом.

– Мы уже слышали это, – Марина сжала кулаки. – Но где эта комната?

– Она всегда рядом. – Варвара подняла руку, и в её пальцах появился маленький осколок зеркала. – Посмотри.

Марина взяла осколок. В нём отразилось не её лицо, а длинный коридор, в конце которого мерцал свет.

– Это… – она узнала место. – Это спальня, где я видела сон.

– Да, – кивнула Варвара. – Круг играет с тобой. Он показывает тебе то, что ты готова увидеть.

– Почему ты помогаешь нам? – спросил Алексей, не опуская фонарика. – Если ты часть круга, зачем раскрывать его секреты?

– Потому что я устала. – В её глазах мелькнула боль. – Я хочу, чтобы кто‑то закончил то, что я не смогла. Чтобы кто‑то освободил нас всех.

– Есть условие, – Варвара опустила руку. – Чтобы разрушить круг, нужно пожертвовать чем‑то важным. Не просто жизнью. Чем‑то, что связывает вас с миром.

– Например? – Марина почувствовала, как холодок пробежал по спине.

– Памятью. Любовью. Надеждой. Круг должен получить равноценную замену.

– А если мы откажемся? – спросил Алексей.

– Тогда вы станете такими же, как я. – Она протянула руку, и Марина увидела, что кожа на пальцах почти прозрачная, будто истончилась от времени. – Вы будете ждать следующих искателей. И уговаривать их сделать выбор.

В помещении стало темнее. Свет фонарика начал мерцать.

– Время кончается, – сказала Варвара. – Решайте.

Марина посмотрела на Алексея. В его глазах не было страха – только решимость.

– Мы сделаем это, – сказал он. – Но не ради круга. Ради тех, кого он забрал.

– Ради Алины, – добавила Марина.

Варвара кивнула.

– Тогда идите. Комната с зеркалом ждёт. Но помните: когда круг начнёт разрушаться, он будет цепляться за вас. За ваши страхи. За ваши сомнения. Не дайте ему победить.

Они повернулись к выходу. Лаз уже начал сужаться.

– Быстрее! – крикнул Алексей, толкая Марину вперёд.

Когда они выбрались в коридор, стена за ними сомкнулась с глухим стуком.

– Она осталась там? – спросила Марина, оглядываясь.

– Да. – Алексей сжал её руку. – Но мы можем её освободить. Если справимся.

Они пошли вперёд, освещая путь фонариком. Символы на стенах теперь светились сами по себе, будто зовя их дальше.

– Комната с зеркалом, – повторила Марина. – Где бы она ни была, мы найдём её.

– Найдём, – согласился Алексей. – И закончим это.

Вдалеке, за поворотом, уже мерцал свет – холодный, синий, как в том лесу. Как в её сне.

Внезапно Марина открыла глаза и осознала, что это был очередной сон и ее измученный организм снова превращал ее жизнь в кошмар.

Марина уставилась на конверт, будто он мог рассыпаться в прах от одного взгляда. Пальцы дрожали – не от страха, а от странного, почти электрического напряжения, пробежавшего по коже. Фотография в руках казалась горячей.

«Ты забыла, что видела».Тот же почерк, что и в архиве – ровный, выверенный, будто выведенный пером с металлическим наконечником. Никаких следов, никаких зацепок. Только эта фраза, будто удар под дых:

Она перевернула снимок. На обратной стороне – ни имени отправителя, ни штемпеля. Только эта надпись, словно клеймо.

– Что это? – Алексей стоял в дверях спальни, сонный, в накинутом на плечи свитере. Видимо, проснулся от её вскрика.

В его голосе не было раздражения – только насторожённость. Он не стал задавать лишних вопросов, не попытался отмахнуться. Просто подошёл, взял фото, внимательно изучил.

– Кто‑то следит за тобой. «Или за нами обоими», —сказал он, возвращая снимок.

– За мной, – тихо поправила она. – Это моё детство. Мой парк. Моя сестра.

Алина… Даже спустя двадцать два года Марина не могла без боли произнести её имя. Они были близнецами, но такими разными: Алина – солнечная, смешливая, с копной кудрявых волос и вечной улыбкой. Марина же – замкнутая, серьёзная, вечно копающаяся в книгах.

Но они были неразлучны. До того дня.

Марина помнила всё: тёплый сентябрьский день, запах опавших листьев, смех Алины, когда она прыгала по лужам. Потом – внезапная тишина. Поворот головы. Пусто. Только оставленная на скамейке кукла.

Родители не смогли пережить потерю. Отец ушёл через год, мать замкнулась в себе. А Марина… Она научилась жить с пустотой внутри. И с вопросом: «Почему я осталась?»

Утром они отправились к приюту.

Марина вела машину, крепко сжимая руль. Алексей сидел рядом, листая распечатки архивных документов. Его пальцы – длинные, с едва заметными шрамами на костяшках – ловко переворачивали страницы. Он всегда работал так: методично, без суеты, будто собирал пазл.

– Ты уверена, что это здесь? – спросил он, глядя вперёд, где между деревьями проглядывала серая крыша.

– Да. Вот столб с номером 17 – как на плане.

Дорога вилась через заброшенные поля, потом ныряла в лес. Ветви цеплялись за крышу машины, оставляя царапины на краске. Марина вела осторожно – навигатор показывал «нет сигнала», а карта 1950‑х, которую она распечатала накануне, уже начала осыпаться по краям.

Пока они ехали Алексей пытался проанализировать все, что он знал о Марине, чтобы лучше понять ее. Он уже давно осознал, что влюблен по уши, просто боялся перестать мыслить рационально от любви и еще он хотел как-то отвлечься от ужасающей обстановки и переключить ненадолго внимание.

Марине было 32, но выглядела она моложе – хрупкая, с тонкими чертами лица и тёмными волосами, всегда собранными в небрежный хвост. Её красота была не броской, а сдержанной: высокие скулы, прямой нос, глаза цвета серого неба перед грозой.

Но главное – её взгляд. Он мог быть холодным, изучающим, будто сканирующим собеседника на предмет лжи. Или – тёплым, почти детским, когда она забывалась и улыбалась.

Характер Марины проявлялся в мелочах: она всегда носила с собой блокнот и ручку – записывала даже мимолетные мысли, никогда не оставляла дверь приоткрытой – только плотно закрытой или распахнутой настежь, в стрессовых ситуациях начинала говорить тише, почти шёпотом, будто боялась разбудить что‑то внутри себя.

Приют «Светлый дом» стоял на краю болота, словно брошенный корабль. Стены из красного кирпича покрылись мхом, окна были заколочены, а дверь – перекошена, будто её пытались вырвать с корнем.

– Не похоже на место для детей, – пробормотал Алексей, доставая камеру.

– Именно поэтому его выбрали, – ответила Марина. – Никто сюда не заходил без нужды.