Реджинальд Бретнор – Досье Шиммельхорна: мемуары грязного старого гения (страница 37)
Внезапно, почти у самого его уха, Малыш услышал голос. Тот был тихий и вибрирующий, и он мгновенно узнал в нём голос Сони Лу.
— Но, Педро, — протестовала она, — я использую сорок четвёртую технику, как сказано в руководстве. Что я могу поделать, если старый дурак не поддаётся? Всё, что он хочет — это щипать, лапать и снимать с меня одежду. Боже мой, я вся в синяках!
Ей ответил мужской голос:
— Ты должна быть терпелива, Соня. Тебе следует помнить о снятии напряжения. Это правильная техника.
Очень тихо Малыш Антон повернулся. Забыв о молодых матронах, он осторожно посмотрел сквозь пальмовые листья и увидел шляпу-пирожок.
Голос мужчины стал жёстче.
— Ты ведь знаешь, какое наказание ожидает тебя в случае неудачи, не так ли?
— Конечно, знаю, — нервно засмеялась она. — Я не сдаюсь — у меня с ним сегодня ещё одно свидание. Ох, ну почему вместо него не мог быть тот его глупый мальчишка? Я бы могла применить технику номер один — ну знаете, в постели без ничего, — заранее прихватив коробку из-под обуви, а вы бы пришли и спасли меня вовремя. — Она застонала. — По крайней мере, мне не пришлось бы биться с этим целую неделю.
На несколько мгновений лицо Малыша Антона приобрело бледный оттенок задумчивости. Затем он молча взял открытки, просунул их сквозь листья и опустил в карман пальто Педро.
В ту ночь Соня Лу не пришла на свидание с Папой Шиммельхорном. Он ждал двадцать минут, тридцать, тридцать пять. Он расхаживал по комнате. Наконец, позвонив в её номер и обнаружив, что её нет, он философски пожал плечами.
— Рыбок ф море много, — сказал он себе. — Дер кукушка с татуирофкой подошдет.
С этими мыслями он вспомнил маникюршу, которую тщательно приберегал в качестве запасного варианта, высыпал половину пакета твёрдых леденцов, купленных им днём в качестве приманки, и, весело напевая, отправился в её апартаменты.
Полное отсутствие на ней птичьего украшения нисколько не испортило ему вечер, и он был в прекрасном настроении, когда вернулся в отель в четыре утра. Он снисходительно улыбнулся виду нетронутой постели Малыша Антона, рухнул в свою собственную и проспал сном чистой добродетели до полудня.
Проснувшись, первой его мыслью была Соня Лу. Подняв трубку, он крикнул клерку:
— Гутен утро! Это Папа Шиммельхорн. Я хочу поговорить с Лулу!
— Мисс Миквик выехала два часа назад, — ответил невыразительный нантакетский голос. — Руководство отеля хотело бы знать, когда вы намерены последовать её примеру.
— Шта? Кукушка на животе — такая красивая! — фспорхнула и исчезла, возмошно, навсегда. Куда она пошла?
— Адреса для перенаправления нет, — огрызнулся телефон. Затем оскорбительно щёлкнул, и наступила тишина.
Папа Шиммельхорн положил трубку на рычаг. Он сразу понял, что его магнетическая личность оказалась слишком сильной для Лулу. Она пробудила скрытые страсти, которых та испугалась, и сбежала. С сожалением он надеялся, что бедная девушка никогда не осознает, что она упустила.
Он сел и потянулся, намереваясь дать Малышу Антону полезный совет о жизни и женщинах — и обнаружил, что тот всё ещё пребывает в отсутствии.
«Ах, ладно, — подумал он, — мальчишки всегда будут мальчишками. Наверняка он сейчас целуется и ласкается с какой-нибудь старшеклассницей, как маленькие голубки — так мило!
Преисполненный сентиментальности, он оделся, расчесал бороду и пошёл обедать. По пути ему бросился в глаза заголовок:
КРАСНЫЙ ДИПЛОМАТ АРЕСТОВАН c порнографическими открытками. «Империалистический заговор» — заявляет атташе Третьего мира.
Он присмотрелся внимательнее.
Далее в новостной статье говорилось, что все центральноамериканские посольства отрицают какое-либо знакомство с Гонсалесом Попопоффым; русские прямо заявили, что он агент ЦРУ; красные китайцы чётко идентифицировали его как лакея московских ревизионистов, Банды четырёх и огромного тайваньского конгломерата.
— Ц-ц-ц, как интересно, — сказал Папа Шиммельхорн, продолжая свой путь, чтобы провести остаток дня на променаде и пляже в окружении хихикающей свиты в мизерных бикини, каждой из которых он любезно позволял подёргать себя за усы, пощупать гигантские бицепсы и украдкой поцеловать.
И все прочие дела властно завладели его вниманием только после ужина, когда он в мечтательном состоянии возвращался в отель. Из-за угла вынырнул серый джип, резко затормозил и, проехавшись юзом, остановился рядом. Двое сидевших в нём патрульных береговой охраны посмотрели на него с некоторым удивлением.
— Я полагаю, вы Папа Шиммельхорн? — сказал один из них.
— Йединстфенный и непофторимый, малшик — я самый!
— Запрыгивай на борт, папуля. Поедешь прокатиться. Ты очень нужен флоту.
— Убирайтесь! — со смехом сказал Папа Шиммельхорн, отступая на шаг. — Мне не нрафятся эти смешные штаны. Альзо я слишком стар.
— Послушай, папуля. — Джип нетерпеливо фыркнул. — Мы не собираемся тебя вербовать. К тебе в отель спешит большое начальство. А теперь кончай нести чушь и поехали.
— Ах, это софсем другое дело. — Папа Шиммельхорн сразу догадался, что капитан Оттер нуждается в помощи. — Он хочет спросить меня, как ему поймать дефочку. Конечно, я еду!
Он запрыгнул в машину. Джип рванул с места. С бородой, развевающейся на ветру, его доставили обратно в «Лорелею», где береговые патрульные проводили Папу прямо до его двери.
Он вошёл размашистым шагом.
— Штош, морячок, — прорычал он, заметив капитана Персея Оттера, — наконец ты обрёл здрафый смысл! Скоро, когда я научу тебя, дер вумены будут бегать за тобой, как мухи. — Его взгляд переместился вправо. — И ты прифёл друга! — радостно воскликнул он, — фесёлого Смоляного Джека{33}! Гут, мы и ему найдём парочку. — Он посмотрел им за спины. — О, хо-хо-хо! А фот и Малышш Антон, этот осорной малшик, который гулял фсю ночь.
Капитан Оттер поднялся. От лёгкой морской болезни у него слегка позеленели жабры. Он выглядел так, будто провёл несколько лет под гниющим бушпритом в Саргассовом море.
— Мистер Шиммельхорн, — героически попытался улыбнуться Оттер. — Это капитан сэр Себастьян Коббл, командующий кораблём её величества «Впечатляющий», который сейчас стоит на якоре в море.
Папа Шиммельхорн и капитан Коббл пожали друг другу руки, выразив взаимное удовольствие.
— Умный у вас парень, — сказал сэр Себастьян, указывая на Малыша Антона своей трубкой. — Ужасно хорошо информирован. Мы обсуждали контрабанду. Очень увлекательно — интересуюсь ею с детства.
— Он есть разфит не по годам, — похвастался Папа Шиммельхорн. — Это у нас семейное. Я сам...
Капитан Персей Оттер поспешно вмешался:
— Боюсь, я не смог ясно изложить нашу цель. Это не… э-э, развлечение. Возникли определённые… хм… трудности на заводе, и, короче говоря, ха-ха, мы теперь хотим, чтобы вы как можно скорее починили имеющийся у вас узел и немедленно установили его на борту «Впечатляющего».
— Ха, значит, зафод обделался? — засмеялся Папа Шиммельхорн. — Я ше фам говорил. Ну, не фолнуйся, морячок. Теперь мы едем прямо ф Принстон. Трузья Альберта починят это, мошет быть, фсего за неделю.
— Неделю? — Капитан Оттер мрачно подумал о своём номере в списке на повышение. — Это чрезвычайная ситуация. Вы должны сделать это к завтрашнему полудню. Пожалуйста, мистер Шиммельхорн.
— Это нефосмошно. Фнутренняя часть фсё ещё снаружи. Йа достану штуковину и покашу фам, почему...
Малыш Антон неловко заёрзал.
— Эй, папаша...
— Ш-ш-ш, Малышш Антон. Когда я занят, не перебифай. — Папа Шиммельхорн, стоя на коленях, искал что-то под своей кроватью. — Как странно! Я спрятал коробку ис-под обуфи здесь, прешде чем уйти, потому што это секрет. Где же она?
— Папаша...
— Заткнись! Мошет быть, она с тругой стороны...
— Папаша, — сказал Малыш Антон, — ты бы лучше встал. Твоей обувной коробки там нет.
Наступила жуткая тишина.
— Как ты думаешь, где я был всю ночь? Эта твоя Соня Лу охотилась за ней — она была шпионкой. Я продал её ей... — Малыш Антон ухмыльнулся и облизнул губы, — но не за деньги, папаша. Ух-ух.
— Што? — взревел Папа Шиммельхорн. — Што ты сделал?
— Невероятно! — воскликнул капитан Коббл, окончательно испортив ещё один мундштук трубки.
— Измена! Хладнокровная измена! — выдохнул капитан Персей Оттер, становясь ещё более бледным, чем прежде.
— Ой, не выпрыгивайте из штанишек. — Малыш Антон оставался невозмутимым. — Я хорошо запечатал ту коробку из-под обуви. Держу пари, она сейчас уже на полпути в Европу. Но никакой штуковины они там не найдут. За кого вы меня держите? — Он указал на голый гвоздь, торчащий из стены. — Неужто в часах с кукушкой есть что-то секретное? — спросил он.
Капитан Оттер вытер холодный пот со лба. Его мимолётное видение следственных комиссий и военно-морских судов начало рассеиваться.
— Ты… ты хочешь сказать, — заикаясь, произнёс капитан, — что она всё ещё здесь?