Реджинальд Бретнор – Досье Шиммельхорна: мемуары грязного старого гения (страница 24)

Младшие монголы наполовину обнажили мечи, как и Торфинн Торфиннсон. Субэдэй, осознав, что произошло нечто непредвиденное, сидел напряжённый, как натянутый лук.

— Эй, генерал, сэр! — окликнул сержант Ледерби. — Похоже, мы снова во Франции, где-то около сорок четвёртого года.

Генерал слез с пони. Он со страхом смотрел на поцарапанные деревянные бока машины времени, где его шпоры вонзились в механизм. Реальность ситуации только начинала до него доходить, и она была отнюдь не из приятных. Он, ныне пятизвёздный генерал, в этом времени был всего лишь подполковником. Более того, он находился в зоне боевых действий с группой не имеющих права пребывать здесь очень необычных пришельцев, будучи при том на самом деле обойдён при повышении комендантом гарнизона в Форт-Кит-Карсоне, штат Оклахома. Наконец, здесь не только не было кавалерии, с помощью которой можно было бы впечатлить Субэдэя, но и существовала отчётливая возможность, что Субэдэй и все они могут навсегда застрять здесь, в двадцатом веке, в то время как в тринадцатом монголы захватят остальную часть Европы. Он с тоской осознал, что военное министерство могло бы вполне обоснованно отнестись к этому делу весьма неодобрительно.

— Папа, — взмолился он, с ноткой отчаяния в голосе, — вы... вы можете это починить, не так ли?

Папаша Шиммельхорн грустно покачал головой.

— Зольдатик, йа не знаю, пока не посмотрю внутрь. — Он открыл ящик с инструментами и достал отвёртку и плоскогубцы. — Ф любом слючае, йа попытаюсь.

Пока он приступал к работе, генерал Поллард взял себя в руки и оценил ситуацию. Неподалёку послышался зловещий рёв тяжёлых двигателей внутреннего сгорания и безошибочно узнаваемый, сотрясающий землю грохот гусеничных машин. Очевидно, требовались решительные действия, начиная с защитной маскировки.

— Сержант, — приказал он, — соберите достаточно касок с этих убитых для всей нашей компании. Обязательно возьмите одну или две британских. — Затем, подбирая латинские слова, он объяснил, что здесь воюет его собственный народ, что в тылу они нетерпимы к чужакам и могут быть не в настроении ждать объяснений, и что благоразумие требует, чтобы все выглядели как можно незаметнее.

С помощью Торфинна сержант собрал каски и раздал их. Он также выдал две винтовки и пару пистолетных ремней. Результат, хоть и не слишком убедительный, по крайней мере, был улучшением. Тем временем звук двигателей нарастал, и по дороге прогрохотал эскадрон лёгких танков, не заметив их.

— У вас есть успехи, Папа? — с тревогой спросил генерал Поллард.

— Йа нашёл ту деталь, которую ты сломал, — ответил Папа Шиммельхорн, — унд, мошет быть, смогу её починить. Но мне нушна более длинная отфёртка унд немного изоленты.

Полдесятка штурмовиков, летевших в том же направлении, что и эскадрон лёгких танков, с рёвом пронеслись у них над головами, тоже не обратив внимания.

— Сержант Ледерби! — крикнул генерал. — Нам срочно нужна длинная отвёртка и изолента! Где мы можем их достать?

К ним по дороге приближался грохот ещё более тяжёлых двигателей.

— Не знаю, сэр! — крикнул сержант в ответ. — Разве что, может быть, мы могли бы попросить их у экипажа одного из тех танков, что проезжают мимо!

Генерал Поллард был яростным противником танков и их использования, и его отталкивала даже сама мысль о том, чтобы одолжить инструменты у танкистов, но он был слишком великим человеком, чтобы потакать своим предубеждениям в столь чрезвычайной ситуации.

— Очень хорошо, — сказал он. — Выйдем на дорогу.

Они с трудом протиснулись сквозь мокрую живую изгородь и обнаружили, что на них надвигается ещё одна бронетанковая колонна, причём так быстро, что генерал даже не заметил, что Субэдэй и Торфинн Торфиннсон последовали за ними.

Он храбро вышел на дорогу и поднял правую руку. Сначала казалось, что ведущий танк обязательно его задавит, но он выстоял. Затем, со скрежетом шестерёнок и лязгом гусениц, танк замедлился и остановился. В люке его башни стоял крайне злой офицер.

— Ты, чёртов идиот! — проревел он. — Что, мать твою, ты о себе возомнил... — Он замолчал и внимательно всмотрелся сквозь мрак в лошадиное лицо генерала Полларда и пять звёзд на его каске.

— Полли! — завопил Джордж С. Паттон-младший. — Господи Иисусе, что они ещё выдумали? Никогда не думал, что доживу до того дня, когда ты окажешься выше меня по званию!

Он отдал честь, и генерал Поллард чётко ответил на приветствие.

— Какого чёрта ты здесь делаешь, Полли? — спросил Паттон, недоверчиво качая головой и глядя на Субэдэя, который теперь носил американскую каску и пистолетный ремень. — Кто это с тобой — Чингисхан?

У генерала Полларда внезапно возникло ужасное видение того, как Джордж С. Паттон увидит пони времени и его плетёную коляску и встретит Папу Шиммельхорна.

— Я выполняю секретное задание, Джордж! — рявкнул он. — Миссия крайней срочности, с... с нашими союзниками. Наше транспортное средство сломалось, и нам нужна длинная отвёртка и немного изоленты. С их помощью мы сможем произвести ремонт.

Паттон оглядел их с подозрением.

— Всё это кажется мне это очень странным, — сказал он и замялся. — Господи, это не Ледерби? — спросил он.

Сержант Ледерби вытянулся по стойке смирно.

— Рад вас видеть, сэр, и ваши три звезды тоже!

— И я рад видеть, что тебя повысили в звании, Ледерби, — засмеялся Паттон, глядя на его нашивки. — Никогда не думал, что ты дослужишься до такого, после всех этих 35-1440^{22}. Ну, раз ты здесь, то полагаю, с тобой всё в порядке. Хорошенько позаботься о своём генерале, сержант!

Кто-то из танка протянул длинную отвёртку и рулон изоленты. Генерал Паттон передал их сержанту. Он снова отдал честь генералу Полларду. Двигатель танка взревел. Они отступили в сторону.

Пока мимо них грохотала длинная мрачная колонна, Субэдэй просто стоял и молча наблюдал. Только после того как исчез последний танк, он последовал за сержантом Ледерби обратно к пони времени.

Они сидели там под дождём, пока Папа Шиммельхорн производил ремонт, и Субэдэй задал генералу Полларду несколько вопросов гораздо более уважительным тоном, чем прежде. Сделана ли эта громадная повозка полностью из стали? Ему сообщили, что это так. И возит ли эта громадная повозка громовые орудия? Возит. И может ли она передвигаться без людей или лошадей? Может. И много ли их в армии князя? В армии князя их многие тысячи.

Затем Субэдэй сказал нечто, что потрясло генерала Полларда до глубины души.

— Если бы у нас были такие повозки, — сказал он, — нам не понадобились бы лошади.

Он также спросил, означает ли тот факт, что у офицера, с которым разговаривал князь, на каске было всего три звезды, его более низкое звание, и получил ответ, что это так. Он закрыл глаза и на несколько минут погрузился в безмолвное раздумье. Затем, очень спокойно, он сказал:

— Князь с Запада! Ты преуспел. Мы вернёмся в Азию и более не придём.

— Это хорошо, — надменно ответил генерал Поллард, благоразумно подавив желание сказать Субэдэю, что танки неэффективны, неразумны, неспособны к воспроизводству себе подобных и бесполезны для таких целей, как игра в поло и охота на лис.

Теперь, когда всё было улажено, сержант Ледерби достал бутылку генеральского бурбона, и к тому времени, когда Папа Шиммельхорн закончил с ремонтом, атмосфера стала вполне праздничной. Однако на обратном пути на пони времени ехал волшебник, а не князь, после того как он установил управление так, чтобы они вернулись не в момент своего отъезда — что могло бы убедить монголов, что всё это было наваждением, — а через некоторое время, не менее десяти часов.

Они материализовались там, откуда выступили в путь, и обнаружили, что их с обеих сторон ожидают торжественные делегации. Затем было официально объявлено решение Субэдэя, и произнесены слова прощания, которые были если и не совсем дружелюбными, то, по крайней мере, уважительными. Субэдэй в знак своего почтения подарил генералу Полларду свой украшенный драгоценностями ятаган. Генерал, в свою очередь, отдал монголу свой бинокль (которому было суждено через несколько сотен лет испортить душевное равновесие советского археолога, который раскапывал курган в Центральной Азии). А Папа Шиммельхорн великодушно послал хану Бату часы с кукушкой, которые впечатлили всех даже больше, чем волшебный конь.

Через несколько часов орда монголов исчезла, и граф Рудольф, хоть и призывавший к осторожности, учитывая долгую историю татарского коварства, объявил, что торжества начнутся на следующее утро и убедил своих гостей остаться, по крайней мере, на несколько дней, пока спасение христианского мира не будет подтверждено с большей уверенностью.

В ту ночь они весело пировали, и миссис Поллард, которая очень беспокоилась о своём муже, прекрасно сыграла свою роль гордой принцессы, хотя и призналась генералу, что немного устала от отсутствия санитарных удобств в тринадцатом веке. Торфинн Торфиннсон встал с кружкой эля, чтобы произнести пылкую речь об уме своего названого брата и героизме князя пфальцграфского, восхваляя их обоих не только за спасение христианского мира, но и за то, что они принесли в Дракендоннерфельс его самый прекрасный цветок, отчего Блюбелл нежно покраснела. Затем он пообещал сочинить поистине героическую сагу, в которой будет рассказана вся их история, включая все сражения и их собственную кровавую битву, и даже щедрую раздачу сержантом Ледерби генеральского виски.