Реджинальд Бретнор – Досье Шиммельхорна: мемуары грязного старого гения (страница 18)

— Что ж, — генерал снова стал решительным самим собой, — тогда приступим! Миссис Боттомли, скажите сержанту Ледерби, чтобы он немедленно явился ко мне в конюшню. Он должен смахнуть пыль с коляски, куда запрягают пони, и вытащить её между стойлами. Там я выдам ему остальные распоряжения.

— Есть, сэр! — с энтузиазмом ответила Блюбелл, с грохотом сбегая вниз по лестнице.

Генерал Поллард последовал за ней более сдержанным шагом, а Папа Шиммельхорн, нагруженный пони времени и с Эрминтрудой, доверчиво вцепившейся в его руку, замыкал шествие. Он задержался на лестнице, чтобы поцеловать её милую шейку и послушать, как она хихикает, а затем, когда генерал укоризненно оглянулся на него, зашагал дальше.

Блюбелл нашла сержанта в его коттедже прямо за конюшней. Он всё ещё был в синей парадной форме и пил пиво из высокого бокала. Довольно бессвязно она рассказала ему всё о машине времени и о том, что произошло; и его суровое лицо, ставшее ещё более колоритным из-за того, что на него однажды наступил мул, не выразило абсолютно никаких эмоций по поводу её новостей. При упоминании монголов он только проворчал: «Арргх, гуки!» и сделал ещё один глоток пива. Наконец он спросил её, действительно ли этот чёртов старый штатский соорудил себе какую-то машину времени, и когда она заверила его, что это действительно так, осушил бокал, застегнул китель и встал, готовый к бою.

— Вот это прямо-таки замечательно, — прокомментировал он, когда они направлялись в конюшню после того, как он попросил миссис Ледерби держать оборону, пока его не будет. — Может быть, он сможет отвезти меня обратно в Рингголд, в тридцать седьмой. Хэнк Хокинсон — он был старшим сержантом бывшего шестого кавалерийского отряда Ф^{16} задолжал мне почти одиннадцать баксов за покер. Его убили прежде, чем я успел получить долг.

Блюбелл помогла ему смахнуть пыль с пони-коляски, и всё было готово, когда появился Папа Шиммельхорн, нашедший свой моток медных трубок на заднем сиденье «Стэнли Стимера». Пока он возился с ними, генерал Поллард ещё раз проинструктировал сержанта в кратких военных терминах. Сержант Ледерби слушал, стоя по стойке смирно.

— Вольно! — наконец сказал генерал. — Сержант, вы поняли?

— Да, сэр. — Указывая на пони времени и коляску, которые Папа Шиммельхорн пытался соединить вместе, он замялся. Затем выпалил:

— Генерал, сэр. С позволения генерала, сэр, генералу просто не подобает ехать в этом тарантасе! Это… сэр, это недостойно. Сэр, я мог бы надеть на Миссис Рузвельт ваше полевое седло, и вы могли бы ехать рядом с нами.

При упоминании его любимой гнедой кобылы генерал застонал. Коляска имела пузатый плетёный кузов, куда можно было попасть по двум металлическим ступенькам и через проём сзади. Её сиденья, расположенные по бокам, вполне подходили для детей. Сама по себе она вряд ли была подходящим транспортным средством для высокопоставленного генерала.

— Папа, — с тоской сказал генерал Поллард, — а это вообще возможно? Я имею в виду, мог бы я ехать рядом?

— Нет, зольдатик, — ответил Папа Шиммельхорн. — У меня не хфатит медных трубок, унд ф любом слючае Миссис Рузвельт не фыдержит стиль.

Генерал расправил плечи.

— Наш долг перед западной цивилизацией, — героически заявил он, — важнее, чем какая-то там внешность. Давайте к делу! — Он посмотрел на часы. — Будьте готовы выдвигаться через полчаса. Полная полевая форма, провизии как минимум на неделю, средства первой помощи, личное оружие. И сапоги со шпорами, сержант — в том столетии вполне возможно нам придётся действовать верхом.

— Есть, сэр! — рявкнул сержант Ледерби. — Я передам сообщение своей старухе.

— Миссис Боттомли, пожалуйста, соберите всю одежду и безделушки, которые, по вашему мнению, могут понадобиться миссис Поллард. И, мистер Шиммельхорн, если вам нужно какое-либо дополнительное оборудование, скажите об этом сейчас.

— Йа фозьму, мошет быть, дфое или трое часоф с кукушкой, но они уше у меня ф дер машине.

— Часы с кукушкой?

— Йа. — Папа Шиммельхорн подмигнул ему. — Фот почему Клеопатра считает меня богом.

Он вернулся к своему приятному занятию — соединению пони времени и пони-коляски медными трубками (которые теперь начинались и заканчивались в коробке с педальным механизмом) и обрывками кожаных ремней и латигос^{17}, которые он прикрепил к оглоблям и целой куче разных торчащих штук. А генерал Поллард, бросив последний несчастный взгляд на это приспособление, отправился облачаться для своего великого дела.

Через полчаса всё было готово. Блюбелл, в своём лучшем воскресном наряде, упаковала два чемодана и дорожную сумку. Сержант Ледерби, в сапогах со шпорами, в каске и при оружии, загрузил в коляску указанные припасы, а также несколько кварт генеральского бурбона и ящик эля, в то время как миссис Ледерби неодобрительно наблюдала за происходящим. Папа Шиммельхорн принёс из «Стэнли Стимера» три картонных коробки, где были упакованы часы с кукушкой и продемонстрировал одни из них Эрминтруде. Наконец, во всём великолепии, появился сам генерал. На нём была его каска времён Второй мировой войны, к которой впоследствии были прикреплены пять звёзд, и кожаный полевой ремень довоенного образца, на котором висела не только кобура табельного пистолета, но и великолепный почётный меч, подаренный его деду благодарными гражданами Фредериксбурга. Свой бинокль он тоже не забыл.

Генерал одобрительно оглядел свою команду.

— Докладывайте, сержант!

— Все в сборе, сэр!

— Очень хорошо. Обойдёмся без смотра. Папа Шиммельхорн, можете садиться в седло. Сержант Ледерби поедет позади вас, а мисс Эрминтруда в телеге с миссис Боттомли и мной. По моей команде, мы...

В этот момент его прервал поток слов от мисс Эрминтруды, которой Папа Шиммельхорн шёпотом переводил происходящее. Она не поедет там с этим стариком — она ему не доверяет. Она хочет ехать позади великого волшебника, который такой милый и сильный...

Поллард понял намёк и неохотно уступил. Блюбелл невежливо хихикнула со своего места среди сумок. Генерал, собрав всё своё достоинство, поднялся в коляску и сел рядом с ней, подтянув колени почти до подбородка; за ним последовал сержант. Папа Шиммельхорн и Эрминтруда взобрались на пони времени.

— Вперёд! — скомандовал генерал Поллард.

— Улю-лю! — воскликнула Блюбелл. — Поехала карета!

Одни из часов с кукушкой хрипло прокуковали четыре раза. Затем все они, пони времени и коляска, на мгновение замерцали, стали неопределённо фиолетовыми и исчезли.

Хотя леди Эрминтруда и пыталась сказать чистую правду, утверждая, что не трогала ни один из элементов управления, она всё же ошибалась, ибо её платье, когда она садилась на волшебного коня, задело один из них. Поэтому бедной Камелии Джо Поллард пришлось пережить несколько трудных минут, от которых она в противном случае могла быть избавлена.

Когда она и машина времени впервые появились в большом зале замка Дракендоннерфельс, её смятение было не большим, чем у собравшейся там толпы. Она огляделась, увидела мечи, копья, кольчуги и свирепые лица — и запаниковала. Камелия выскочила из машины, метнулась влево, затем вправо, издала леденящий душу крик, подверглась нападению огромного слюнявого пса, укрылась за спиной громадного бородатого светловолосого мужчины в рогатом шлеме, по чьему-то приказу была схвачена двумя рыцарями, а затем на неё набросился архиепископ в митре с проницательными глазами, который, казалось, вознамерился одновременно допросить её и изгнать из неё беса. Именно в этой суматохе Эрминтруда опрометчиво умчалась на волшебном коне, что нисколько не улучшило ситуацию. Отец Эрминтруды, граф Рудольф, краснолицый, усатый и могучий, как пивная бочка, спустился со своего высокого места сквозь толпу и потребовал объяснить, что она сделала с его любимой дочерью. Архиепископ тут же предостерёг его от излишней грубости по отношению к ведьме, которая, как они видели, владела неведомыми и ужасными силами. А миссис Поллард, не понимая ничего из происходящего и видя, что перед ней, очевидно, человек божий, разрыдалась, упала перед ним на колени, умоляя спасти её, и поцеловала его распятие — и это, конечно, было лучшим, что она могла сделать, ибо присутствующие мгновенно разделились на две фракции: одни по-прежнему боялись, что она злая ведьма и, несомненно, татарская шпионка, другие были уверены, что она добрая ведьма, ниспосланная богом, чтобы спасти их от врага. Поднялся неистовый гам, одни громко вопили, что нельзя терять времени и надо тащить её к палачам, другие — что нужно щедро одарить её, накормить роскошными яствами и всячески добиваться расположения гостьи. Несколько женщин закричали. Затем архиепископ покровительственно возложил правую руку ей на голову, напомнил, что злые ведьмы не целуют распятия, и мудро рассудил, что любое необдуманное решение может не только лишить их могущественного союзника, но и подвергнуть опасности пропавшую Эрминтруду.

И в этот миг волшебный конь вернулся.

Он возвратился эффектно. В том нереальном жемчужном мерцании, которое сопровождает путешествие во времени, когда кажется, что вся вселенная состоит только из путешественников и их машины, генерала Полларда встревожила одна мысль.

— Папа! — воскликнул он. — Откуда мы знаем, что там не будет других людей? Я имею в виду, каких-то помех для нас? Там, в зале, в том же месте, где мы появимся?