Реджинальд Бретнор – Досье Шиммельхорна: мемуары грязного старого гения (страница 10)
Он напел пару тактов:
Пропев последнюю строчку, Туптуп даже всхлипнул. Затем, вздохнув, он резко спросил:
— Вас переделали?
Этот вопрос заставил Папу Шиммельхорна вздрогнуть.
— Меня что? — вскричал он.
— Переделали, — печально сказал Туптуп. — Ну, вы знаете. Я иногда жалею, что не переделали меня. Все говорят, что это почти не больно, и после этого они вас никогда не беспокоят, и, ну, вы вроде как просто домашний любимец, и тогда им приходится вас оставить и просто содержать. Они не могут просто обменять вас или что-то в этом роде. — Он снова вздохнул. — Как говорится — брак есть нечто большее, чем просто получение комплиментов и ношение красивой одежды.
Внезапно Папа Шиммельхорн вспомнил, с каким восторженным энтузиазмом его жена восприняла нравы этого странного общества. Его охватил холодный ужас.
— Й-йуноша, — прохрипел он, — это протифозаконнно! Полиция такого не допустит! — В его голове возникла ужасная картина, как он сам, толстый, вялый, ленивый, нелепо мурлычет у камина. — Ты хочешь сказать, что на Бетельгусе Мама мошет отфезти меня, как кота, к фетеринару, унд… унд?..
— При чём тут полиция, глупыш? Разумеется, она не повезёт вас к ветеринару. Она отвела бы вас к доктору, и там будут медсёстры, чтобы вас держать, естественно. Но я не думаю, что она вообще будет себя этим утруждать. — Туптуп усмехнулся. — Даже если вы очень вежливо попросите.
Инстинкт кричал Папе Шиммельхорну, чтобы тот ворвался в портал покоев матери-императрицы, пал ниц в смиренной мольбе и умолял, чтобы она никогда, никогда, никогда не допустила такого ужасного события. Он выпрямился так резко, что Туптуп с визгом бросился к двери. Но, к счастью, инстинкт столкнулся с холодно-аналитическим аспектом его рассудка, который столь же громко вопил о том, что Мама Шиммельхорн была опьянена властью, и такой поступок, напомнив ей обо всём его греховном прошлом, мог бы привести к катастрофическим последствиям.
Он снова опустился на стул; и вскоре Туптуп боязливо заглянул в каюту и воскликнул:
— Боже мой! Что заставило вас так себя вести? Любой подумал бы, что вы не хотите, чтобы вас переделали.
Папа Шиммельхорн вздрогнул.
— Чепуха! — хрипло солгал он. — Фсю, фсю сфою шизнь я хотел, чтобы никаких больше забот, только щастье. Я просто испугался, что они отфезут меня к дер фетеринару, к-как на Земле. Ах, ты бы фидел, что слючилось с бедным Хайнрихом Людезингом...
И он принялся красочно описывать чрезвычайно ужасный и совершенно вымышленный эпизод, которому он приписал вполне реальный недуг своего работодателя.
Туптуп был потрясён.
— Бедное, бедное вы создание! — воскликнул он. — Боже, как я рад, что мы цивилизованные люди. Может быть, мы сможем устроить это, пока вы здесь! Я спрошу капитана, когда мы... — он мило покраснел, — когда мы будем в постели. Тогда она сможет поговорить об этом с твоей матушкой-императрицей. — Он надулся. — Но вам придётся быть со мной вежливым, вежливее, чем вы были, иначе я не буду ничего делать.
Подавляя тошноту, Папа Шиммельхорн поблагодарил его за заботу. Он позволил себе проиграть партию в йуф. Затем он деликатно отметил, что, возможно, опасно даже поднимать этот вопрос — ведь мать-императрица с её несомненной силой характера вполне могла решить изменить бетельгусские обычаи, вместо того чтобы подчиниться им. Это снова повергло Туптупа в ужас, и пришлось проиграть ещё две партии, чтобы его успокоить. Затем, со змеиным коварством, Папа Шиммельхорн увёл разговор от столь болезненных тем к бесконечно более насущной: как именно функционирует «Вильвилькуз Снар Туль-Т’т»?
Понемногу он вытягивал скудный запас информации, которым располагал Туптуп. Он узнал, что ифк появились из того, что Вилли Фледермаус назвал бы поясом астероидов вокруг Бетельгуся, что есть одна девочка-ифк, которая направлена вроде как туда, куда движется корабль, и несколько мальчиков-ифк в огромных горшках, которые, изо всех сил стараясь добраться до неё, тащат его за собой.
Краснея, Туптуп добавил, что мальчики-ифк абсолютно бесстыдны, гоняясь за девочкой-ифк таким образом — хуже даже, чем второй муж этой ужасной новой командиры. И именно поэтому об ифк заботится Лали, которая является умственно отсталой, и маленький человек по имени Пукпук, которого он просто терпеть не может.
— Вы бы видели их вместе, — жеманно улыбнулся он. — Она выглядит просто отвратительно — уродливое, глупое создание. Она так и не выросла по-настоящему, поэтому ей не разрешают стричь волосы, носить униформу, или что-то ещё. А что касается Пукпука — так вот! Он весь такой ифкий — так мы называем людей, которые глупые и ни на что не годятся. Он какой-то женоподобный... — Туптуп неприлично хихикнул, — весь такой толстый и грубый, с большими, выпуклыми мускулами…
Папа Шиммельхорн дипломатично согласился, что команда ифк-отделения кажется крайне подозрительной. Он задал ещё несколько вопросов о том, как управляются ифк, но быстро обнаружив, что вычерпал всю информацию до дна, мудро потратил полчаса, расспрашивая Туптупа о магазине мужей, намекая, что сам отдал бы всё за его преимущества, и вообще ведя себя недостойно, совсем не в манере Папы Шиммельхорна. Результат его раболепия был, по крайней мере, отрадным, ибо Туптуп, когда он наконец ушёл, чтобы присоединиться к своим товарищам на вечерней трапезе, чувствовал своё превосходство над огромным соседом по комнате и поэтому был преисполнен благожелательности по отношению к нему.
После его ухода Папа Шиммельхорн около часа сидел неподвижно, обхватив голову руками и тяжело вздыхая. Однако за тамбурами его уныния разум Папы работал с беспрецедентной скоростью, вынашивая план. К тому времени, когда настало время ему встать, взять Густава-Адольфа и явиться в апартаменты матери-императрицы за тем, что она пренебрежительно называла «дер пакет для собачки», этот план был практически завершён. Он решил проникнуть в ифк-отделение, захватить над ним контроль, изолировать его от остальной части «Вильвилькуз Снар Туль-Т’т» и, эквивалентом полевого галопа ифк, направиться прямо обратно на Землю.
Пока Густав-Адольф, наслаждающийся всеми свалившимися на него привилегиями, пировал в императорском присутствии, Папа терпеливо ждал в прихожей. Когда ему вручили баузер-бэг{11}, который на самом деле состоял из огромной накрытой тарелки и миски ароматного супа, он принял его с благодарностью и смирением, и наконец, возвращая посуду, сначала сделал матери-императрице комплимент по поводу качества и количества блюд, а затем сравнил их в невыгодном свете с её собственной стряпнёй на Земле, стараясь говорить так же пылко и искренне, как если бы обращался к мисс Пруденс Пилигрим.
Мама Шиммельхорн подозрительно посмотрела на него. Мотивы, побудившие её запустить программу продовольственной помощи, были не только гуманитарными. За свою первую неделю на борту она в достаточной степени выучила бетельгусский, чтобы понимать больших девочек, когда они объясняли своё отчаянное положение, в котором оказались перед её похищением, и ей потребовалось всего несколько минут, чтобы понять, что из этого следует. Всё было просто. В течние почти пяти лет на Бетельгусе Девять не было зачато ни одного ребёнка — не только детей, но даже котят. Маленькие мужчины и маленькие коты-самцы внезапно стали бесплодными; и ни цивилизация соседней восьмой планеты, ни прочие из нескольких других систем, с которыми они контактировали, не оказали им ни малейшей помощи. Отсюда и поиск суперинтеллекта. Мама Шиммельхорн сразу поняла, что разум, который они измеряли, был не её, что она определённо не способна найти решение проблемы, и что её статус, если не её личность, окажется под угрозой, если она потерпит неудачу. Она также поняла, что если произойдёт самое худшее, научный гений супруга вполне может стать её секретным оружием.
«С этого момента йа не буду рискофать, — сказала она себе. — Йа буду кормить тебя, как дома, чтобы дер подсознание работало, когда йа отдаю приказы — но не скашу гофорить тебе, почему, а то, мошет быть, ты снофа станешь зазанфаться слишком сильно!»
И она выдала строгие инструкции, чтобы всё, что касается её котоносца, было строжайше засекречено.
«Итак, что ше это такое? — подумала она. — Ты никогда не гофорил ничего хорошего о моей готофке. Думаешь, от этого пакет с объедками окашется побольше?
Но она не позволила своему цинизму проявиться. Отчасти, чтобы произвести впечатление на собравшихся вокруг трона бетельгусских офицеров она посмотрела на него сверху вниз.
— Штанд смирррно! — рявкнула она. — Жифот втянуть, унд пятки фместе, как ф дер армии!... Ха! Фот так лючше. Йа научу тебя, как обращаться с дер Мамой-Императрицей! Так ф чём дер проблема?
Папа Шиммельхорн угодничал так умно, как только это возможно для человека, стоящего по стойке смирно. Он подтвердил свои предыдущие комплименты. Но, сказал он ей, на Земле ему постоянно приходилось вести активную жизнь. Он всегда работал полный рабочий день, и даже в свободное время обычно был занят в своём подвале.
— Когда ты не гоняешься за маленькими кошечками! — фыркнула Мама Шиммельхорн, но про себя вынуждена была признать основную правоту его утверждений.