Рэдрик Нанн – Догоняя рассвет (страница 3)

Так появились печати – в результате сделки Сильвена Моретта и странствующего жреца.

Четыре – по одной на каждую сторону света: у главных ворот, со стороны реки и возле двух застав. Вместе они создавали невидимый купол над городом, служивший демонам нерушимой преградой.

И все четыре оказались невредимыми. Клайд провел кончиками пальцев по очертанию последнего круга близ реки, словно намеревался нащупать какой-то след, хотя к тому моменту он был склонен считать, что к печати никто не прибегал со времен ее возникновения.

– Нужно выяснить, в чем дело, – заявил Клайд. – Ночью заступаем в дозор.

– Грядет возрождение клана? – хмыкнул Рю, сложив руки на груди. – Нас всего двое, хвала твоему богу, что отец этого не видит.

Сам Рю в богов не верил. Он верил в себя.

Когда ночь погрузила Иристэд в сонную тишину, по улицам от главных въездных ворот быстро расползлись огоньки. Свет масляных фонарей выхватывал из мрака городские крыши с печными трубами, особняки, увенчанные мансардами, соборную колокольню и множество павильонов дворца бургомистра.

Казалось, эта ночь не предвещала какого-то толчка грядущих событий, но обстоятельства складывались неблагоприятно для Иристэда.

Двери ночлежки «Фловер» распахнулись от сильного удара, и под гомон толпы из проема вылетела Амари. Стоя на коленях, она ругалась забористой бранью и зажимала липкую струю крови из носа, не сознавая хмельной головой рукопашной драки, в которую ввязалась. Обычно Амари показывала себя грозным соперником в бою, но в тот вечер, беспристрастно угощаясь всем, что подавал хозяин, – будь то пиво или домашняя брага, она растеряла всю прыть. Замах ее стал неточен и вял, а тело – ватным и неповоротливым.

Обессиленная, с молчаливым рассудком, Амари плелась усталым шагом на нетвердых ногах и не видела направления. Оступаясь на неровной дороге из булыжника, она придерживалась стен ближайших домов, совершенно не догадываясь, что представляет собой со стороны: будь на дворе ясный день, Амари ославила бы себя как пьяницу. Вероятно, люди и вовсе по-ханжески отворачивали бы от нее взгляды.

Она забралась вглубь какого-то короткого переулка, которого почти не достигал свет фонарей, и замедлилась. Помутненный рассудок едва улавливал, что в этом бешено вращающемся мире существовал кто-то еще, помимо Амари, и даже больше – находился около нее. Слух, не подводивший в любое другое время, поздно подсказал присутствие постороннего – когда Амари подняла голову, на нее уже стремительно падала черная тень, наделенная глазами, сверкавшими блеском рубина.

Тень навалилась на девушку вполне ощутимым весом, сбив с ног. Не разбирая судорожного мельтешения перед собой, Амари интуитивно выдернула из-за пояса длинный кинжал, готовясь замахнуться в сторону противника, но в эту же секунду тень схватила ее пальцами за ремни портупеи и, оторвав от земли, швырнула через переулок. Клинок выскользнул из неловких рук, с жалобным звоном канув в ночи. Ошеломляющая боль от удара о камень отрезвила Амари, но вернувшиеся чувства не переменили расстановки сил: нападавший взял девушку за отвороты куртки и приблизил к себе.

Тень постепенно обретала черты, пока Амари не разглядела во мраке чудовище. Строением оно напоминало человека, но пленивший девушку лик дьявола ничего общего с людьми не имел. Амари пожирали голодные, налитые кровью глаза, полыхающие так, словно в них бился огонь адского пламени. Дьявол дохнул на нее смрадом старых помоев, и Амари резко отвернула голову, случайно ловя взглядом свидетелей ее затруднительного положения.

Наблюдать схватку со стороны, несомненно, безопаснее, нежели сцепиться на смерть самому, – вот что можно было сперва подумать о возникшем неподалеку мужчине в компании миловидной девушки. Но для подобных умозаключений было совершенно неподходящее время.

Над Амари навис рок смерти.

Перед лицом угрожающе сверкнули острые клыки. Амари бешено сопротивлялась, отталкивая от себя цепкие пальцы чудовища до тех пор, пока улицы не огласил гром выстрела. Дьявол рухнул на Амари, обдав ее брызгами крови из раскрытой пасти.

На земле воцарилась оглушительная тишина.

– А ведь ничто не предвещало удачной охоты, – сдержанно, с каким-то налетом усталости произнес незнакомец, опустив кремневый пистолет.

– Отлично сказано, Рю, – сопровождавшая его девушка бешено строчила тонким грифелем запись в дневник, пытаясь угнаться за словами.

Ошеломленно уставившись на спасителя, Амари сбросила с себя бездыханное тело. Мысли испуганно метались в ее голове, не приходя к ясным выводам.

– Полагаю, ничего более захватывающего эта ночь для нас не готовит, – подруга Рю убрала дневник в поясную сумку и потянулась, широко зевнув.

– Тогда я провожу тебя, – Рю предложил ей руку. – И чтобы впредь носа из дома не показывала, время сейчас небезопасное.

– Чем выше угроза – тем ярче метафоры, – произнесла незнакомка со знанием дела и под грозным взглядом Рю мгновенно осеклась. – Идем же.

Девушка оперлась на мужчину и вместе они неспеша удалились во мрак, оставив Амари наедине с убитым дьяволом и неприятием произошедшего.

Глава 3

Дом знатной семьи

«Тот демон, что не искушает темными желаниями и восстал удовлетворить жажду свою, – вампир»,

Весь следующий день Амари приходила в чувства от жестокого похмелья. В хаосе впечатлений она не помнила, как отыскала утерянный в пылу драки кинжал (хотя настоящим кощунством и выражением надругательства над своим тайным ремеслом было бы игнорирование столь ценной утраты), как вернулась в ночлежку «Фловер» и повалилась на кровать. Когда Рю исчез из поля видимости, а угроза жизни миновала Амари, все стало казаться ей каким-то бредом воспаленного ума.

И тем не менее, пережив столкновение с дьяволом, она заснула глубоким, беспробудным сном сразу же, как только грузной головой ощутила мягкость подушки.

Может, дьявол явился к ней только затем, чтобы напомнить о немалом количестве выпитого? И в действительности Амари боролась в переулке с собственной тенью? Такое подозрение подтверждал и Иристэд – город молчаливо обходил стороной ночной визит демона, каким бы порождением зла он ни был в самом деле.

Пробудившись ближе к вечеру в относительно бодром расположении духа, Амари обзавелась запасом еды на базарной площади и в качестве убежища предпочла башню бывшей ратуши. Новое здание городской власти высилось над центром Иристэда и было отстроено в лучших традициях крепостей знати Аклэртона – со скульптурными композициями на мраморном фасаде, арочными бойницами, имперскими гербами; в то время как старая башня с уснувшими у основания часами возносилась на северо-западе и не привлекала внимания. Невзрачная, сложенная из грубого камня и законченная зубцами – она подходила для уединения как нельзя лучше.

Отсюда Амари следила за горизонтом. О городе, венчающем скалы под розовым небом, впору слагать песни, но отдаленный от столицы Иристэд не пользовался в империи широкой популярностью и любовью. Не пленил возможностями безбедного существования и не поражал воображение масштабами, хотя окрестные пейзажи вполне могли бы заявить права на сердца художников и поэтов…

Мысль Амари оборвалась, шестым чувством она ощутила за собой движение и вся обратилась в слух. Благо, теперь он не подвел ее.

– У тебя почти получилось застать меня врасплох, – улыбнулась девушка Лирою через плечо, отметив про себя его превосходное умение подкрадываться со спины. Будь на месте Амари кто-либо другой, затея Лироя, какой бы она ни была, увенчалась бы успехом. – Впечатляет.

– Благодарю, – ответил тот легким кивком, – но вообще-то это моя территория.

– В таком случае мне следует уйти? – Амари запрыгнула на зубчатый парапет башни и развернулась к Лирою лицом. Ей доставляло удовольствие угадываемое за белилами недоумение, ведь Лирой не сразу сообразил о том, что последует дальше.

– Стой!

Порывистый крик нагнал Амари, когда она сделала шаг назад, камнем срываясь со стены. Высота овладела телом, на миг помрачила рассудок, и лишь внутренняя сила сумела обуздать этот порыв всепоглощающего возбуждения. Успев в решающую секунду падения схватиться за край каменного парапета, Амари рывком подтянулась на руках и перекинула себя обратно на башню с таким железным самообладанием, будто не придавала никакого значения своей безрассудной выходке.

Пульс молотом стучал в висках, как сумасшедший, но ни страх, ни волнение не были тому причиной. Амари охватил приступ азарта и гордость находиться под искрящимся взглядом Лироя.

– Ты только прислушайся, – проговорил он с нескрываемым восторгом.

– Что это? – подыграла Амари, словно взаправду улавливала что-то, помимо собственного возбужденного дыхания.

– Так бьется влюбленное сердце, – ее лихой прыжок явно произвел на Лироя глубокое впечатление. – Что ж, полагаю, здесь хватит места для нас обоих.

Уняв наплыв ликования, она встала рядом с Лироем. Тот замер в задумчивости, обратившись лицом к вечернему горизонту, и затих. Удивительно, как он избежал замечаний по поводу фиолетовых ссадин на лице Амари, которыми наградила ее ночь, хотя, казалось, Лирой из тех, кто с радостью проронил бы какую-нибудь веселую колкость.

– Отсюда хорошо видно город, – Лирой первым нарушил молчание, – и горизонт, – в его голос закралось что-то непривычно мечтательное, но, пока он витал в своих грезах, Амари была заинтригована его таинственной маской. Любопытно, что заставляло Лироя так усердно скрывать лицо?