Рэдрик Нанн – Догоняя рассвет (страница 2)
– В таком случае, прощайте, господин Моретт.
Он поднес руку Амари к своим губам и запечатлел легкий поцелуй. Отвесив напоследок театральный поклон, Лирой неспешным шагом двинулся вверх по песчаной тропе.
Глава 2
Ночные вредители
Полуденное солнце ворвалось в высокие стрельчатые окна из цветного стекла, бросая на шахматный пол храма разноцветные всполохи. Зал замер в сакральной тишине, и появление священника разбило томное ожидание звучной речью. Огонь свечей робко дрогнул, когда проповедь зазвучала громогласным раскатом от самого сердца пастора к закрытым душам прихожан. И хоть слова заволокли стены храма выразительной, тягучей тирадой, словно за служителя говорил сам Бог-отец, они отражалась от подпирающих крестовый свод колонн, не достигая цели.
Клайд научился не принимать это на свой счет, хотя глупо отрицать, что воззрившиеся пустые глаза абсолютно не задевали его просветленной души.
Пастор Моретт прослыл в Иристэде не столько хорошим оратором – а оратором он был превосходным, – сколько носителем редкой красоты, дарованной молодостью. Непослушные от природы темные вихры волос лежали правильной волной, не достигая плеч, а умное, выразительное лицо, наделенное проникновенным взглядом серых глаз, украшала аккуратная эспаньолка с усами, оттенявшими верхнюю губу. Педант во всем – пастор Моретт следил за собой с суровой дисциплинированностью, не допуская неряшливости ни в богоугодном деле, ни во внешнем виде.
Дождавшись завершения проповеди, прихожане стали расходиться, поспешив к делам более животрепещущим, нежели утомительное наставление. Можно было подумать, будто они отворачивались, дабы не оскорбить пастора видимым равнодушием, но едва ли в Иристэде учили совестливости и уважению.
Клайд вскинул голову на мозаику над мраморным алтарем, словно в изображении бога искал утешения.
– Господин Моретт, – раздался за спиной голос, в котором Клайд отчетливо услышал проблески надежды, – могу я попросить?
– Да, – он обернулся со светлым чаяньем, что речь его нашла отклик хотя бы в одном-единственном сердце.
Женщина средних лет глядела на пастора, невинно смущаясь.
– Видите ли, моя сестра серьезно больна, страдает в лихорадке и уже практически не говорит. Только вы сможете спасти ее, умоляю…
Клайд замер в удивлении и часто захлопал ресницами, будто приходя в себя от колдовского наваждения.
– Почему вы не обратитесь к лекарю?
– Если верить вашим словам, бог надежнее лекаря. Не об этом ли вы твердите здесь, стоя под изображением святого?
Сорвавшееся с ее губ возражение привело Клайда в пасмурность. Внутри проснулась досада оттого, что он говорил много, поучительно и с чувством, но из раза в раз оставался неуслышанным.
– Бог – не волшебник, он стоит выше любой магии. Он будет на вашей стороне и направит на верный путь, создавая возможности, когда вы начнете бороться за здоровье сестры, – учтиво объяснял Клайд. – Не бойтесь вступить в эту борьбу, срочно бегите к лекарю.
Процедив что-то нелестное в духе: «И зачем я только сюда прихожу?» – женщина сердитой походкой направилась прочь, чем заронила в душу Клайда внутреннее смятение. Не успел он преодолеть щемящего чувства, как к нему вновь обратились. Хриплый голос принадлежал последнему оставшемуся прихожанину, глядевшему на Клайда со скамьи острым взором.
– Вы говорите, что бог призван защищать нас, содействовать нам, – старик произнес слова с напором, как если бы пытался уличить Клайда во лжи. – В таком случае, где он был этой ночью?
– А что случилось ночью? – Клайд заинтересованно склонил голову вбок.
– Моя дочь погибла. От клыков убийцы, господин Моретт.
Пастор изумленно вытянулся, точно в позвоночник вонзили копье, и, подавляя дрожь паники, надтреснуто переспросил:
– Клыков?
– Вампиры снова в городе.
– Скорее всего, вы ошибаетесь. Это невозможно.
– Взгляните на покойную, – человек встал со скамьи и поволок свое дряблое тело в сторону выхода, по всей видимости не рассчитывая получить от Клайда ответ на свой вопрос. – Это не первое убийство.
Клайд вылетел из храма Святого Зазриела с лихорадочной торопливостью, словно за ним гнались. Словно каждая потерянная минута, проведенная вблизи невероятной белизны мраморного фасада, лишала его опоры и возможности разобраться в этом скверном деле. Упоминание вампиров навело на Клайда ужас, смешанный с какой-то совершенно не свойственной пастору рассеянностью.
Он не мог поверить в возвращение зла.
Клайд бежал через оживленную базарную площадь, гремевшую наперебой множеством голосов, и ловил на ходу бегло доносящиеся споры горожан.
– Фу, яблоки, терпеть не могу яблоки.
– А зачем тогда целую корзину набрали?
– Так вы же продаете.
В большей степени движущей силой Иристэда являлись банальные глупость и невежество.
Клайд застал брата возле мясной стойки, где тот выяснял с торговцем денежные вопросы, поскольку прилавок съестным товаром снабжал именно Рю Моретт – охотился он гораздо лучше, нежели сбывал.
Высокий ростом, атлетически сложен, с задумчивым, хмурым лицом – Рю нередко создавал ложное впечатление человека недружелюбных намерений. Возраст его близился к тридцати годам, но благодаря поблескивающей седине в тусклых волосах выглядел он старше своих лет. Клайд вменял это в вину отцу, приобщавшему сыновей к жизни истребителей монстров слишком рано. Богатые на кровавые подробности рассказы, травмирующие детское воображение, и впоследствии настоящая встреча с вампиром не могли положительно сказаться на здоровье Рю.
Рю не просто постарел, ему в целом пришлось рано повзрослеть.
– У меня плохие вести, – негромко произнес Клайд, поравнявшись с братом.
– Я только что осмотрел тело, – приглушенно отозвался Рю, уставившись вниз и изображая заинтересованность грязными сапогами.
– Так это правда?
Рю кивнул, подтвердив худшие опасения.
– Становится неспокойно, – начал резюмировать Клайд, взволнованно оглядываясь по сторонам. – На Аклэртон надвигается война, теперь еще и…
– Тише, – внезапно прервал его Рю. – Не здесь.
– Нужно проверить охранные печати.
Придя к безмолвному согласию, братья ушли с площади и двинулись в сторону главных городских ворот.
Клайд все не мог перестать думать о тревожной обстановке, сложившейся не только в Иристэде, но и в мире. Прилежащее королевство Балисарда давно провоцировало территориальный спор с империей Аклэртон – на юге последней как раз простирались скалы, укрывавшие Иристэд. А как только на престол Балисарды вступил король Бардальф XII – война стала вопросом времени.
Первым делом новоявленный король заявил претензии на провинцию Ларесс – восточные приморские земли империи, принадлежавшие Балисарде до того, как были завоеваны Аклэртоном. Захват этой части суши стал для империи значимым событием, ведь он позволил выгодно отрезать от себя соседа со стороны востока, дал возможность воздействовать на королевство Фриос, добыть выход к Янтарному морю, а вместе с тем драгоценности побережья. Бардальф решительно намеревался вернуть Ларесс и обрести рычаг давления на империю, которая, по его мнению, обладала непозволительно большим влиянием.
Час беды висел над государствами натянутой истонченной нитью, готовой неумолимо лопнуть в любое мгновение.
Для таких могущественных империй, как Аклэртон, терпеть конфликты – участь неизбежная. Поводов для волнений маячило в перспективе предостаточно.
А теперь еще и вампиры в Иристэде.
– Ума не приложу, как это могло произойти, – размышлял по дороге Клайд. Он никак не мог унять волнения. – Демоны научились обходить печати или…
Рю выжидающе молчал, грозно поглядывая на брата, но тот не спешил закончить предположение.
– Или?
– Или кто-то впустил их.
– На что ты намекаешь? – в низком голосе Рю возникли ноты раздражения.
Только трое могли снять заклятие охранных печатей, Клайду предстояло взять на себя смелость, чтобы обвинить кого-то из братьев. Он решил не взваливать на душу грех и воздержаться от голословного навета, но в итоге не смог стерпеть, чтобы не осведомиться:
– Лироя видел сегодня?
Рю насупил брови и издал недовольный рык. В отношения Рю и Лироя давно вторглось что-то едкое, жгучее, как у людей, чуждых эмпатии и взаимного уважения. Даже тот факт, что у Рю и Лироя на всем свете не осталось никого роднее друг друга, не смягчал их неприязни.
Ведь Клайд приходился названым братом. Не скрепленным узами крови.
– Прости, – наблюдая за мрачными переменами в лице Рю, он посчитал нужным извиниться за высказанное подозрение.
– Проезжал мимо. Судя по всему, торопился на виселицу.
– Мне помолиться за него? – пошутил Клайд, попытавшись сгладить углы.
– Если читать молитву каждый раз, когда Лирой попадает в передрягу, можно язык стереть.
Охранная печать на пыльной брусчатке представляла выжженный круг с начертанными внутри символами, содержание которых Клайд при всем упорстве не находил в литературе. Непознаваемость магии во многом усложняла его жизнь. Сложно сказать, что именно заставило магов залезть под покрывало тайны, – об их существовании знали многие, но немногие видели воочию. Снаружи владеющие азами колдовства ничем не отличались от простых людей, и лишь редкий скиталец самой заурядной внешности порой осмеливался выдать причастность к чему-то большему, торгуя чудесами.