Рэдрик Нанн – Догоняя рассвет (страница 5)
Испещренное глубокими морщинами лицо смотрело на Амари и выражало вялое равнодушие. Простое платье с передником, убранные на затылке волосы, сверкающие серебром, – вид Джосет подобал служанке и объяснял ее нужду терпеть начальственный тон молодого, невоспитанного господина.
– Я бы на твоем месте, дорогуша, поостереглась его, – неожиданно предупредила Джосет.
– Не льсти себе, кляча, – вставил Лирой, демонстративно разглядывая ногти на тонких бледных пальцах. – Ты на ее месте могла бы быть… лет двести назад?
– А в чем, собственно, дело? – Амари не улавливала мысли.
– Пустишь один раз – не прекратит ночами донимать.
– Вырвать бы твой язык, старая, совсем ополоумела? – возмутился Лирой и тотчас бросил вполголоса: – Может, она сама не против будет. В конце концов, я не так уж и плох…
Джосет презрительно фыркнула, прежде чем окутать свою удаляющуюся фигуру коридорным мраком, расстелившимся с приближением позднего часа.
– Она была нашей нянькой, а теперь прислуживает семье.
– Очевидно, для нее это больше чем работа.
– Я о таких вещах не думаю.
Амари безмолвно смотрела на Лироя, пытаясь выявить его истинное нутро за безликой маской и вызывающими манерами. Слой белил не позволял рассуждать о его внешней схожести с братьями, но что-то подсказывало, что Лирой не был столь красив, как Клайд, или столь мужественен, как Рю. Лицо у него вытянутое, с высоким лбом и широким подбородком, покрытым пробивающейся щетиной после длительных скитаний по тюрьмам Иристэда. Волосы непослушными волнами ложились на широкие плечи, и хотя Лирой не демонстрировал ярко выраженной атлетический мощи, но сложен был хорошо: с развитой грудью, в меру рельефными руками и осанкой, статностью и достоинством напоминающей портреты королей.
И можно сказать, что он во многом уступал старшим братьям, но, справедливости ради, ни Рю, ни Клайд не виделись в воображении Амари с тем же дерзким огнем, которым горели только голубые глаза Лироя.
– Так что насчет развлечься? Я знаю способ занять время перед сном, – он одарил Амари взглядом, обещающим пороки любострастия.
– Не люблю мужчин, которые пудрятся.
– А может, так я спасаюсь от солнца?
– А может, ты и есть вампир?
Лирой рассмеялся в игривой манере, и непривычный бархат его смеха пробрал Амари до дрожи.
– Может. И что бы ты сделала, узнай, что я вампир? – с каждым словом, звучавшим опасной лаской, он становился все ближе, надвигаясь на девушку, как крадущийся хищник.
– Спросила бы, какого дьявола ты все еще жив?
Лирой медленно склонился к лицу Амари, овевая дыханием кожу. Интимность момента заставила сердце замереть в сладкой истоме, отчего девушка вся обратилась в напряженное внимание.
– И это был бы чертовски верный вопрос, – прошептал в губы Амари Лирой и, обойдя стороной, отправился прочь.
Глава 4
Первый дозор
Не сказать, что Рю озадачило или как-то смутило появление на пороге незваной гостьи. Мысли охотника занимали куда более животрепещущие вещи – возрастающий ажиотаж вокруг ночных убийств.
Возвращение Лироя домой.
Рю не питал к младшему брату приязни: не признавал Лироя врагом, но и почвы для дружбы с ним не имел – разница в их взглядах на жизнь существенна. Сложно уже вспомнить, когда именно между братьями проползло что-то скользкое и неуловимое, закрепив взаимное отчуждение друг к другу, но, вероятнее всего, холод поселился еще с тех пор, как Рю пришлось заменить братьям отца.
Тогда, будучи ранимым юношей, Лирой не стерпел перемен и подался в бега. А вернулся спустя восемь лет мужчиной в белой маске. Надо ли говорить, как сильно эта встреча потрясла Рю. В тот момент ему всерьез показалось, что он испытывал к Лирою сочувствие и даже какое-то сожаление о годах неведения судьбы младшего брата.
Но эти призрачные переживания поселились в душе ровно до первого разлада.
Избрав себе призвание бездельника и авантюриста, Лирой не изменял привычке сбегать из дома, и каждое его появление в стенах дворца Мореттов воспринималось Рю как нечто угнетающее.
Рю бранил Лироя за тягу к преступным делам. И бранил себя за то, что позволил брату клеймить семью позором и бесчестием.
Вот о чем думал Рю, тяжело вздыхая над плошкой мясной похлебки. Присутствие за обеденным столом Амари – девушки, очевидно, неробкого десятка – не разбавляло гнетущего молчания: все сидели будто в воду опущенные под давлением затаенных мыслей. Рю исподлобья взглянул на Клайда, пытаясь прочесть по его виду отношение к подруге Лироя. Клайд, заметив в лице Рю какой-то невысказанный интерес, непонимающе вскинул брови.
Заслышав звук приближающихся шагов, Рю тотчас оживился и устремил глаза ко входу в зал, где появилась сначала длинная тень, а затем и хорошенькая девушка, облаченная в одежду, подражающую мужской.
Изабель Виардо приходилась внучкой Джосет и потому выбрала остаться жить вблизи единственной кровной родственницы. Рано потеряв мать, Изабель воспитывалась в одном доме с Мореттами, и общее взросление связало ее с мальчишками узами крепкой дружбы. Уже тогда можно было предвидеть, что, выйдя из детства, Изабель сформируется как девушка с милым лицом и непростым нравом. Возможно, поэтому она смогла увлечь пылкое юношеское сердце Лироя, когда тот был моложе.
И не минуть сердца Рю Моретта.
Будучи свидетелем расцвета ее красоты, Рю согревался любовью, которую питал к этой прелестной девушке, однако ни разу за годы светлых упований не счел нужным объясниться, ибо не всем людям нутро велит обнажить свои чувства и уж тем более всецело ввериться им.
Рю молча хранил в себе трепетное желание однажды сблизиться с Изабель.
В самом деле, она была девушкой, достойной любви. Изабель обладала нежными тонкими чертами лица и проникновенными янтарными глазами, в которых блуждало столько мыслей, что даже любопытно, как они не мешали ее спокойному сну. Бронзовый загар кожи обворожительно сочетался с короткими каштановыми локонами, отливающими золотым сиянием, – внешность Изабель вызывала приятное ощущение тепла, доставляемое пламенем камина в морозную зимнюю ночь.
Но куда больше красоты поражал ее ум – Изабель умела писать, и писала очень хорошо. Столь удачно ей давалась проза, сколь и стихи. Она не только умела бережно обходиться со словом, она слышала слова подобно музыке, отчего ее тексты мелодично струились куплетами длинной волшебной песни.
Рю робко отвел от Изабель глаза, ничем не выдавая участившегося сердцебиения, в то время как она, заметив за столом новое лицо, внезапно остановилась и пристально вгляделась в Амари.
– У нас гости?
– Зверушка Лироя, – отозвался Клайд.
– Вы возмутительно грубы для своего статуса, господин пастор, – лицо Амари осветилось улыбкой, предвещавшей ласку, за которой последует страшная смерть.
– Я не представил тебе Изабель, – спохватился Лирой. – Должен признать, старая ведьма произвела весьма недурное потомство.
Набрав полную грудь воздуха, Рю заметно напрягся: младший брат, как всегда, проявлял себя излишне болтливым.
– Однажды я придушу тебя во сне, Лирой, – с внешним безразличием произнесла Изабель, хотя Рю готов был держать пари, что она не проглотила оскорбления, прозвучавшего в адрес бабушки.
– Если сможешь подкрасться ко мне во сне, почту за честь быть придушенным таким мастером.
– О, ты будешь в восторге.
– Люблю пожестче, – ответил Изабель Лирой какой-то дьявольской улыбкой.
– Поговорим о насущном, – прервала их Амари, вызвав в Рю искреннее чувство признательности. – Мне не терпится поймать настоящего вампира.
– Своевременное молчание – признак ума, – Клайд, в свою очередь, не оценил бесцеремонного вмешательства и поднял на Амари глаза, сверкавшие недобрым блеском.
– Вот и покажи себя с хорошей стороны, святоша.
Рю быстро устал от поднявшихся в зале разговоров – да еще каких! – напитанных ядом и враждебностью. До сей поры их было так мало, ведь в этом доме давно не звучал гул оживленных голосов.
– Что привело тебя в Иристэд, Амари? – повышенный тон Рю заставил всех разом замолчать.
– Она нарушила границу, – отреагировал Лирой, как будто знал Амари лучше, чем она себя.
– Я отбилась от труппы акробатического театра и случайно забрела не туда.
– И чем ты занималась в театре? – недоверчиво приподнял бровь Рю.
– Давала представления, само собой. Я неплохо двигаюсь на сцене. А еще эффектно метаю кинжалы…
– Метко?
– Ни одного промаха.
– Может, от тебя и будет толк, – угрюмо проворчал Рю, нехотя мирясь с желанием Амари выйти в дозор.
– Исключено, – возразил Клайд.
– Уверен, на моем месте она справится лучше, я вам, увы, не помощник…
– Лирой, – грозно осадил его Рю. Вопиющее неуважение брата ко всему, что возводили их предки, претило до тошноты. Будучи Мореттом по крови, Лирой не стыдился пренебрегать наследием и честью «Сынов алой стали», что уж говорить о подвигах и жертвах во имя защиты города, очевидно, делавшихся невозможными.
Наступила тишина, прерываемая треском камина. Лицо Клайда переменилось в видимом беспокойстве.
– Давайте не сейчас, – негромко промолвил он, явно опасаясь освободить ревущий огонь гнева, наполняющий сердца братьев.