RedDetonator – Владимир, сын Волка (страница 14)

Он передал жене Жириновского пятьсот сорок рублей.

— А сам? — нахмурилась Галина.

— А мне-то зачем? — улыбнулся Директор. — Как возьмут в ОКСВА, буду на полном государственном обеспечении.

— Ах, да… — кивнула Галина, а затем отвернулась, чтобы утереть навернувшуюся слезу. — А если тебя убьют?

— Не должны, — улыбнулся Директор. — Да и служить я буду переводчиком — риски будут пониженные. Уж точно ниже, чем у рядовых и сержантов.

— Ты ещё здесь, а я уже переживаю… — всхлипнув, сказала Галина.

— Не переживай, — попросил Директор и обнял её.

На его груди она и расплакалась окончательно.

Они постояли так несколько минут, а затем она решительно разомкнула объятия, поцеловала его и ушла.

— Не дай бог!!! — пригрозил ему Жириновский из зеркала прихожей.

— Да я никогда! — заверил его Директор.

— Я знаю, — с обречённым выражением лица вздохнул Владимир Вольфович. — Ладно, что у нас на повестке, Анатолий Павлович?

Обращение по имени-отчеству начало коробить Директора — как-то так сложилось, что он идентифицирует себя как Директора, ведь кто ты, если не тот, кем ты работаешь?

«Или работал…» — подумал он и ему стало немного грустно на душе.

— Я жду, — требовательным тоном произнёс Жириновский в зеркале.

— Фарси — три часа, — наконец, ответил Директор. — Затем учим общевоинские уставы — ещё три часа. Затем идём во двор, мешать молодёжи своим пыхтением и кряхтением — ещё два часа…

— Не отставать — вперёд! — скомандовал Владимир Вольфович.

*СССР, в небе над КазССР, 9 июня 1983 года*

— … и я утверждаю, что единственный хороший президент США — это Франклин Делано Рузвельт! — заключил Директор. — Остальные — дрянь!

Ему слегка не повезло — досталось место в хвостовой части. С одной стороны, это самая безопасная часть самолёта, а с другой, у Ту-154 двигатели в хвосте, поэтому говорить с кем-либо можно только на повышенных тонах.

— А почему⁈ — спросил подполковник Тимирязев.

Иван Артемьевич — офицер запаса, подполковник медицинской службы, стоматолог, отправленный в командировку в Кабул.

— Потому что его «Новый курс» — суть, беспрецедентно глубокое вмешательство государства в экономику! — ответил Директор. — Буквально, временный государственный капитализм! И, одновременно с этим, зримое доказательство того, что даже просто элементы плановой экономики способны творить чудеса! Они уже начинают, потихоньку, стенать и скучать по 50-м годам, которые, по сути, построил Рузвельт, своим «Новым курсом»!

— Это что, получается, Рузвельт был близок к социалистическим идеям — ты это хочешь сказать⁈ — уточнил подполковник медицинской службы.

Как и Директор, он одет в повседневную военную форму, но со знаками отличия подполковника, а не старшего лейтенанта.

— Да куда там! — махнул рукой Директор. — Он был насквозь буржуазным — поэтому-то его сейчас и принято так любить в Штатах! Я говорю, что план — это не привилегия социалистических государств!

— А-а-а, вот оно что! — покивал Тимирязев. — Но почему тогда больше нигде нет плана⁈

— А потому что любые поползновения в направлении к плану сразу же объявляются коммунистическими происками! — ответил Директор. — У них же «священная корова» — либерализм! Но история показывает, что без движения к государственному контролю США бы рухнули к чертям ещё в 30-е годы! Они же Рузвельта всем скопом ненавидели в те времена, коммунистом называли! Верещали испуганно, что он ведёт Америку к гибели! Ты о фашистском заговоре в США когда-нибудь слышал⁈

— О каком ещё фашистском заговоре⁈ — не на шутку удивился подполковник.

— Во-о-от, не слышал! — заулыбался Директор. — А он был! И ещё какой! Американским подонкам, то есть, банкирам, очень не понравилось намерение Рузвельта отказаться от золотого стандарта для внутренних расчётов, чтобы получить возможность печатать доллары, которые были остро нужны для выплат пособий и исполнения его амбициозной программы, то есть, «Нового курса»!

— А им это чем было плохо? — нахмурился Тимирязев.

— А тем, что кредиты они до этого выдавали долларами, привязанными к золотому стандарту, а отдавать их обычные и необычные американцы будут уже бумажками, напечатанными Рузвельтом — нехорошо! — усмехнулся Директор. — Колоссальные убытки, просто так, по решению Рузвельта! Такого допустить они не могли!

— И что они сделали⁈ — спросил подполковник, до крайности удивлённый и захваченный историей.

— А эти мерзавцы начали активно финансировать Американский легион, сообщество ветеранов — тех, кто выжил в Империалистической бойне! — ответил Директор. — Такому количеству взрослых мужчин они просто так пропасть не дали и использовали их, благодарных за то, что их поддерживают в тяжёлые годы Великой депрессии, для подавления рабочего движения! Прямо как фрайкор в Веймарской республике — это практически одно и то же, с теми же целями! С оглядкой на «передовой европейский опыт», ха-ха-ха! И эти ветераны, по воле своих «благодетелей», силой подавляли стачки и разгоняли митинги американских рабочих — за деньги банкиров и промышленников!

— Это объяснимо! — кивнул Тимирязев. — Но как это связано с фашистским заговором⁈

— А напрямую! — заявил его собеседник. — Они начали раскачивать Американский легион и продвигать идею, что необходимо не допустить отмену золотого стандарта! Имей в виду, что администрация Рузвельта ещё не объявляла официально о таком намерении, а члены Американского легиона уже скандировали на митингах требование не допустить этого! Странно, не находишь⁈

— Очень странно, да! — заулыбался подполковник.

— И тогда эти протофашистские деляги совершили ошибку! — продолжил Директор. — Они обратились к генерал-майору Смедли Батлеру, который 34 года жизни отдал службе интересам Соединённых Штатов! Он был очень уважаем в среде солдат и гражданского населения, поэтому выглядел идеальным кандидатом на роль вождя Американского легиона, который бы пошёл на Вашингтон и вышвырнул «коммуниста Рузвельта» из президентского кресла!

— Ого… — произнёс поражённый подполковник.

— Но вот незадача! — заулыбался Директор. — Оказалось, что Смедли Батлер, за время службы, кое-что понял! Он понял, что всё это время воевал за интересы банкиров и крупных промышленников, а не за свою страну! И когда человек, направленный на его обхаживание и склонение к участию в мятеже, раскрыл ему все подробности уже спланированного заговора, искренне считая, что отказы генерал-майора — это лишь набивание цены, Смедли Батлер записал обращение к президенту и Конгрессу США! Он сообщил об этом заговоре, изложив все подробности, на все Штаты! Это была катастрофа для банкиров и промышленников!

— Могу представить! — кивнул Тимирязев, а затем заулыбался. — Ужасная для них ситуация!

— Но, как оно обычно и бывает в США, когда речь идёт о преступлениях уважаемых и богатых людей, никто не понёс ответственности перед законом! — с сожалением произнёс Директор. — Генерал-майора Батлера подняли на смех во всех, без исключения, СМИ, но заговор был прекращён, потому что был обнародован! Впрочем, это ничего не изменило! С Рузвельтом промышленники как-то договорились, он даже включил некоторых из участников заговора в свою администрацию и успешно президентствовал до конца своей жизни! А раз все обо всём договорились, то и поднимать эту тему больше не надо, ведь так⁈

Подполковник Тимирязев, с сожалением, кивнул.

— Вот такая история! — заключил Директор.

— Да… — вздохнул Тимирязев. — Такая история…

*СССР, Узбекская ССР, г. Ташкент, 9 июня 1983 года*

— Что ж, если что, пиши, — пожал Директор руку подполковнику. — А может, если мне не повезёт, увидимся раньше, ха-ха-ха!

— Обязательно напишу, — улыбнулся Иван Артемьевич. — До встречи!

Войдя в зал прибытия, Директор сразу же увидел встречающих — за столом сидят офицеры, капитан и майор, сверяющие документы прибывших со списками.

Он встал в очередь перед офицером-десантником и медленно двигался к столу.

— Здравия желаю, товарищ майор! — козырнул Директор.

— Вольно, — кивнул тот. — Офицерское удостоверение и предписание.

Зал прибытия полон офицеров — практически у всех чемоданы и дипломаты. Некоторые спят на лавках, уперев голову в багаж, но большинство вяло переговаривается или курит. Директора сопроводили в помещение с другими транзитниками.

Табачный дым нещадно щиплет нос, а ещё ощущается жара, пробивающаяся в помещение, вопреки мощным вентиляторам, усиленно гоняющим воздух. Примерно полчаса спустя всех транзитников повели на улицу.

Снаружи ждал автобус — ПАЗ-672. Это классический «пузатый» автобус с округлыми формами и характерной «мордашкой», а также скруглёнными окнами на крыше.

Последнее — это очень сомнительная идея в условиях Узбекской ССР, в чём Директор убедился, когда сел на безбожно горячее сиденье и оказался под прямыми солнечными лучами, беспрепятственно проникающими через скруглённые окна на крыше автобуса…

Ташкент, плывущий мимо за автобусным окном, радовал его глаза — ярко светит солнце, на улицах люди в обычной советской одежде, иногда с элементами восточного колорита.

Большинство зданий новые, потому что в 1966 году тут произошло землетрясение. Как слышал Директор, исторический центр был почти полностью разрушен.

От вида прекрасного города, блистающего в свете палящего солнца, на душе его стало светло, но затем он вспомнил, почему он здесь…