RedDetonator – Владимир, Сын Волка 5 (страница 7)
Советская армия только недавно завершила получение пусковых установок ОТРК «Ока-УН», а промышленность выполнила заказ по ракетам серии 9М853 лишь на треть — запасы формируются сразу под большую войну, поэтому заказ непомерно огромен.
По Красной площади поехали ожидаемые Жириновским ОТРК — для них разработали новую самоходную пусковую установку, которую решили делать не плавающей, потому что перспектива форсирования водных преград для такой машины выглядит сомнительным занятием.
В отличие от массовой «Оки-УН», ставшей основным оружием доминирования над вражескими войсками, «Таруса» получилась дорогой, поэтому её планируется произвести ограниченным тиражом — пятнадцать пусковых установок и триста ракет.
По мнению Генштаба ВС СССР, даже «Ока-УН» избыточна для задач, стоящих перед армией, но Владимир считает иначе, поэтому настаивает на накоплении стратегических запасов ракет к этому ОТРК.
Гораздо приятнее иметь тысячи ракет, предназначенных для непрерывного выноса вражеских штабов, логистических узлов и мест скопления бронетехники и живой силы, чем не иметь их и горько сожалеть об этом…
Новая доктрина Советской армии, выработанная при непосредственном участии Жириновского, нацелена не на глубокие прорывы и молниеносную нейтрализацию противника, как во времена второй половины Великой Отечественной, а на его обезглавливание и дезорганизацию.
Когда противник просто не может наладить координацию войск, ввиду того, что ему нечем и некем это делать, наступление на него идёт куда веселее — степень влияния штабного мастерства сразу же понижается и суть противостояния сводится к координации окружения дезориентированных подразделений.
ОТРК и «Парселена» должны уничтожить узлы управления и сделать координацию крайне затруднительной, нивелировав сетецентрическую доктрину НАТО, как минимум, на неделю, а все современные средства вооружения и новая организационно-штатная структура Советской армии помогут нанести молниеносные удары, в рамках этой самой недели.
Эта неделя и определит, кто победит в этой войне.
Для этого Жириновский и педалирует дальнейшее развитие новых танков и БМПТ, а также штурмовой авиации — их невероятная огневая мощь будет способствовать стремительному наступлению, пока противник справляется с дезорганизацией и протягивает провода.
Но это очень и очень рискованная доктрина, так как слишком многое может пойти не так, а ещё к ней можно разработать меры противодействия.
Ну и надо понимать, что это 100 % гарантия ядерной войны — правда, риск её начала от этого не меняется, ведь сам факт начала полномасштабных боевых действий делает риск инициации ядерной фазы максимальным.
Из этого следует, что не очень-то важно, применит ли СССР свою новую доктрину, или не применит — ядерная эскалация неизбежна.
А если нет разницы, то Жириновский склонен применить её — она даёт шанс.
В случае затяжной войны, никаких шансов не будет — НАТО имеет больше ресурсов и новая война позволит мобилизовать их, чтобы победить в войне экономик.
Значит, нужно сделать так, чтобы НАТО пережила сокрушительный разгром в первую неделю, а дальше действовать по ситуации.
«Я чувствую по изменению их риторики, что они не намерены терпеть наше существование — они не рады тому, как обстоят дела в нашей экономике», — подумал Жириновский с нарастающей злостью. — «Я отдал им большую часть планеты — уступил солидную часть советской сферы влияния, оставив себе только несколько стран, но они восприняли это, как должное, поэтому теперь им слишком мало».
Восточная Европа была поразительно быстро переварена западными компаниями — западноевропейские и американские компании нарастили своё присутствие даже в Румынии и Польше, начисто устранив народившиеся местные компании.
Парад идёт своим чередом — после техники пошли парадные колонны союзных государств, ведь их теперь тоже приглашают каждый год.
«Зато приехали все лидеры и можно хорошенько поговорить с Саддамом и Хафезом…» — подумал Жириновский.
Леонов докладывает о том, что реформа сирийской армии идёт по плану, но требуется дополнительное финансирование, так как сирийской экономике уже не по карману такая армия.
Сирийская Организация, подконтрольная ГКО, ещё не достигла запланированного ускорения экономики, а советско-сирийские проекты ещё не влияют положительно на сирийский ВВП, поэтому Жириновский склонен уговорить Верховный Совет СССР раскошелиться и поддержать аль-Асада.
Зато с Ираком всё просто отлично — ввиду масштабного расширения нефтедобычи, 80 % доля СССР существенно увеличилась в валютном исчислении дохода, поэтому хватает не только на модернизацию иракских армии и экономики, но и кое-что остаётся на потребности Советского Союза…
Что Хусейн, что аль-Асад, поначалу встревоженные настолько радикальным включением в сферу советского влияния, видя происходящие изменения, такие как резкое увеличение внутренней безопасности и усиление боевой мощи армии, расслабились и отпустили ситуацию.
«У Хафеза был выбор», — подумал Жириновский, глянув на сирийского президента. — «А вот Саддам был загнан в угол и не имел даже иллюзии выбора».
Хусейн ещё не заводит разговоров о пересмотре долей в иракской нефтяной отрасли, но видно, что ему мало 20 % — солидную долю он перегоняет на счета в швейцарских банках, а на остальное живёт в Ираке. Смысл перегона денег в Швейцарию от Жириновского ускользает, потому что он прекрасно знает, что если США надавят, то все эти деньги будут заморожены, а затем реквизированы в пользу «жертв режима Саддама Хусейна».
Ещё он перегоняет деньги в Лихтенштейн, Панаму, Багамы, Японию и ФРГ, что тоже очень глупо. Пусть из Панамы и Багам, известных офшоров, выдачи нет, но Лихтенштейн, Япония и ФРГ с удовольствием заморозят обнаруженные активы и передадут их США.
«До сих пор непонятно, США закончили с Ираком или ещё нет…» — подумал Жириновский, помахав рукой фотографирующим его журналистам. — «По их поведению ничего не ясно, а хотелось бы прояснить их позицию».
После успеха «Бури в пустыне» и наложения дополнительных экономических санкций, американские СМИ почти прекратили освещать происходящее в Ираке, будто это больше никому не интересно.
И это очень подозрительно — не похоже на то, что они увидели, как Жириновский взял у Хусейна заложников и по локоть залез в его страну, из-за чего отступились от всех своих планов.
«Клинтон — это не тот человек, который может забояться и отступиться», — убеждённо решил Владимир.
Возможно, действия СССР, всё же, оказали своё влияние — межэтнические конфликты в Ираке, большей частью, устранены, за счёт политики уступок и давления.
ЦРУ довольно быстро поняло, что раскачать режим Хусейна через внутренние межэтнические противоречия не удастся, поэтому сейчас, с высокой степенью вероятности, вырабатывает новую стратегию.
— Владимир Вольфович… — тихо обратился к задумавшемуся Жириновскому ассистент. — Речь…
— Ах, да… — опомнившись, ответил ему тот и принял микрофон. — Кхм-кхм… Дорогие соотечественники…
*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Большой Кремлёвский дворец, 13 июня 1994 года*
Слободан Милошевич посмотрел на Владимира Жириновского, как на врага народа — это, явно, личная неприязнь.
Во дворце собрались делегации пяти сторон, участвующих в Югославской войне, а также делегация ООН, во главе с генсеком Бутросом Бутрос-Гали.
Место проведения финальных переговоров одобрил именно генсек ООН, несмотря на то, что предлагались разные локации, включая Нью-Йорк, Лондон и Париж.
Клинтон не стал возражать против Москвы, хоть сам и не прилетел, прислав вместо себя госсекретаря Уоррена Кристофера.
В течение следующих троих суток будет подписано Московское соглашение, проект которого, предварительно, принят всеми сторонами.
Но Милошевич, тем не менее, несмотря на согласие с условиями соглашения и прибытие в Москву, испытывает стойкую неприязнь к Жириновскому, которого и винит во всех бедах Югославии.
— По Федерации Боснии и Герцеговины, — продолжил Владимир. — Господин Алия Изетбегович, господин Радован Караджич, ознакомьтесь с окончательной версией и, если вы согласны с её условиями — ставьте свои подписи.
По условиям Московского соглашения 1994 года будет сформирована Федерация Боснии и Герцеговины, но не то невнятное нечто, предложенное ООН и США, а нечто однозначное — с федеральным правительством, едиными вооружёнными силами, правда, лишь дополняющими республиканские войска, а также парламентом с пропорциональным численности населения представительством.
Также республикам предоставляется весьма широкая автономия, в точности как в СФРЮ, до прихода к власти Милошевича.
Изетбегович и Караджич неспешно изучили дополнение к соглашению, а затем поставили свои подписи. Бутрос-Гали принял их экземпляры и расписался в каждом.
«Фух, хотя бы это решили…» — с облегчением подумал Жириновский.
На этом Боснийская война, официально, закончена — Югославии больше некого поддерживать, так как Республика Сербская добровольно вошла в состав Федерации Боснии и Герцеговины, в связи с чем не имеет претензий к Боснийской республике.
В прошлую пятницу был решён вопрос с Республикой Сербской Краиной и Хорватской республикой — Сербская Краина вошла в состав Хорватской республики, как автономная провинция.