Ребекка Занетти – Одна проклятая роза (страница 42)

– Давай проясним пару вещей прямо сейчас, – начал я. Член пульсировал от желания, но в первую очередь нужно было поговорить.

Алана с яростью посмотрела на меня, в ее глазах сверкали огоньки.

– Нам нечего обсуждать.

– Нет, есть, – сказал я, понизив голос, чтобы придать ему властный оттенок, и ее зрачки расширились. – Сначала о главном: как далеко зашел тот мужчина, посмевший прикоснуться к тебе?

Она нахмурилась и не стала сопротивляться, даже не пытаясь пошевелиться.

– Понятия не имею, о чем ты говоришь, придурок.

– Назовешь меня так еще раз, я надеру тебе задницу, а потом поговорим, – сказал я, усилив хватку и заставив ее поднять голову еще выше. Ее испуганный вскрик только распалил мой интерес. – В баре, – добавил я, – несколько минут назад.

Алана поджала губы.

– Моя жизнь тебя не касается, – сказала она, сглотнув. – Что тебе сделал Куинлан?

«Куинлан. Теперь хотя бы известно имя», – подумал я. Было видно только его спину, когда он обнял ее за плечи.

– Он коснулся тебя, а это значит, что я отрежу ему пальцы и скормлю их тварям, прежде чем убью. Усвой этот урок прямо сейчас. Если, конечно, он не пошел дальше. Было?

Смятение в ее красивых глазах успокоило зверя, пробудившегося во мне.

Алана облизнула губы.

– Тебя часто роняли на голову в детстве?

Терпение лопнуло.

Я отступил назад, уложил ее животом на свое колено, а после – то есть пять сильных шлепков по идеальной попке спустя – вернул ее в прежнее положение, изнывающим членом прижавшись к ее светло-розовым трусикам. В красивых глазах моей бунтарки отразились удивление и испуг, а рот приоткрылся.

– Я задал тебе вопрос.

Алана поджала розовые губки, и я склонил голову в явном предупреждении.

– Нет, – сказала она, закатив глаза, – с Куинланом ничего не было. Он мой кузен и просто пытался меня утешить, когда мы говорили о Греге.

– Кузен? Куинлан Уинтер? – Я знал всех членов ее семьи, но не узнал его со спины.

– Да.

Я подумал, что у нее могло быть двойное свидание с Нико и Скарлетт, которая тоже приходилась ей дальней родственницей.

– Нико и Скарлетт встречаются? – спросил я. Было не лишним узнать, что происходило во вражеской среде.

За дверью раздался женский смешок, а затем кто-то толкнул дверь.

– Закрыто на техническое обслуживание, – громко крикнул я. – Идите в мужской туалет.

Алана открыла рот, будто хотела закричать, и я впился в ее губы, прижимая к себе еще сильнее. Вкусовые рецепторы уловили привкус меда, и я тут же углубил поцелуй, заставляя ее подчиниться. Она издала тихий стон прямо мне в рот.

«Боже, эта наглая девчонка просто сводит меня с ума», – думал я. Жизнь без нее казалась сущим адом, поэтому я жадно впитывал вкус этих сладких губ, показывая, кому она принадлежала. В конце концов я оторвался от нее, чтобы она вдохнула.

Ее глаза затуманились от желания, которое отозвалось у меня в паху, и я начал дышать медленее, пытаясь сохранить самообладание.

– Не буду повторять снова. Перестань рассказывать обо мне сопливые истории. Больше никаких видео.

Она задрожала и посмотрела на мои губы так нежно, что я почти сдался.

– Почему? – Алана запрокинула голову. – Иначе ты приставишь ко мне большой острый нож, как планировал сделать с моим бедным кузеном?

Я крепче сжал ее бедро, без сомнения оставив следы. Отлично.

«На ней будут мои метки, пока я жив. Уже слишком поздно отступать», – подумал я.

– Если я и приставлю к тебе нож, детка, то не для того, чтобы порезать.

Ее хмурый взгляд и розовый румянец были очаровательны. Она учащенно задышала. Затвердевшие под платьем соски, словно маленькие острые бриллианты, царапали мою грудь, а бедра терлись о мои. В тот момент она совершенно точно не контролировала тело, но все равно бросила мне вызов. О, это было огромной ошибкой.

– Слушай, мы оба знаем, что, хоть ты психопат и убийца с кучей врагов, поднять на меня нож ты не осмелишься, – сказала она.

Раньше в жизни меня мало что удивляло.

Но Алана не переставала меня поражать.

Ее абсолютная наивность и невинность… не говоря уже об отсутствии чувства самосохранения. Я ослабил хватку на ее бедре и быстро достал один из ножей.

– Наверное, из-за того, что я временно вернул тебя отцу, у тебя сложилось впечатление, что ты больше не принадлежишь мне и мои правила необязательно соблюдать.

Ее взгляд упал на нож, но она не выглядела испуганной.

Я обнажил лезвие, заточенное до экстремальной остроты.

Алана перевела глаза на меня.

– Серьезно?

Я поднес лезвие к вырезу платья.

– Что ты…

Одним резким движением я разрезал сверкающий материал, так, чтобы она почувствовала прикосновение металла, но не поранилась. Пайетки рассыпались по кафельному полу, и ее восхитительная грудь обнажилась. Увидев ярко-розовые соски, я сразу же захотел укусить их.

Она раскрыла рот от удивления.

– Мое платье…

– Я еще не закончил, – сказал я, опустив нож к милым розовым трусикам.

Паника наконец заставила ее напрячься, но меня было уже не остановить.

– На твоем месте я бы не двигался.

Зацепив лезвием ткань, я разрезал тонкий влажный шелк.

Она попыталась отстраниться, но я не позволил ей сдвинуться с места, и она задержала дыхание.

Улыбнувшись, я приблизился и поцеловал ее.

От силы его поцелуя у меня на глаза навернулись слезы. Нет, не потому, что мне не нравилось, а потому, что я на самом деле этого хотела.

Разум пытался осознать происходящее, но тело не слушалось. Я обхватила его плечи и прижалась, наслаждаясь тем, как его язык двигался у меня во рту. Торн был таким жестким и опасным, но что-то глубоко во мне трепетало, подводя ближе к кульминации.

Замерев – в его руках все еще был нож, – я поймала себя на мысли, что совершенно не знала его. У нас была всего лишь одна страстная ночь и одно прекрасное утро, когда он кормил меня завтраком. Мои плечи дрогнули, и я попыталась отодвинуться.

На миг он опустил нож, а затем прикусил мою нижнюю губу.

Наэлектризованная волна пробежала по телу и достигла ноющего клитора, к глазам снова подступили слезы. Я осторожно провела языком по губам и удивилась, не ощутив вкуса крови, хотя место укуса пульсировало от боли, а тело горело огнем.

Между бедер стало влажно, и я почувствовала себя неловко.

Торн впился зубами в мою грудь. Боль и удовольствие от укуса слились воедино, возбуждая каждый нерв. Казалось, это ощущение длилось вечность. Сильное желание отразилось у него на лице, и он скривил нижнюю губу, а затем снова наклонил голову.

Я втянула воздух, готовясь вновь испытать боль, но он горячим ртом обхватил сосок и начал ласкать меня языком. Не в силах сдержаться, я прижалась к нему еще ближе и ощутила холод металла.

Нож был прямо у моей киски.

Я вздрогнула и замерла.