Ребекка Занетти – Одна проклятая роза (страница 21)

Я вздрогнула.

– Расслабься. Я не укушу тебя, – сказал он. Я задержала дыхание, глядя на него и на кровать. Он проследил за моим взглядом. – По крайней мере сейчас.

Его слова вызвали у меня любопытство, но я постаралсь вернуть лицу сосредоточенное выражение.

– Такие парни, как ты, не умеют целоваться. Наш поцелуй на кухне был чистой случайностью.

Он приподнял темную бровь и остановился посреди комнаты.

– Ну-ка поподробнее.

– Ты богат, красив и сексуален, как демон из преисподней. Женщины, наверное, сразу раздеваются, когда ты проходишь мимо них в баре. Тебе даже не надо стараться.

В его глазах появилось веселье, смешанное с похотью.

– Ты считаешь меня красивым? Ударилась головой?

Ох, он определенно был красив. Я напряглась как вибрирующая гитарная струна, подумав о том, чтобы убить его. Грубое выражение на его лице каким-то образом придало мне храбрости или, скорее, безумия – а может, и того и другого. Я вытянула руку и провела пальцами по его густым волосам. Они оказались мягче, чем я представляла.

– Разве не так?

Торн замер.

Мы оба застыли.

А затем он опустил взгляд, и прежде чем я опомнилась, его губы накрыли мои.

Я ожидала резкости или жестокости… но испытала нечто иное.

Меня охватил необузданный огонь, и я открылась для него – он не оставил мне выбора. Он целовал меня так жадно, что я хотела отдаться ему полностью. Положив руку ему на грудь, я услышала рык. Когда его язык проник в мой рот, пульсация распространилась по всему телу, заставив нервные окончания трепетать.

Во всем мире не было такого чувства, как это. И не могло быть. Тогда вселенная сгорела бы дотла.

Объятия стали еще крепче, и я поняла, что уже лежу на кровати. Когда мы успели оказаться на ней? Торн углубил поцелуй, и я снова растерялась. Его тело было твердым, а мое – мягким. Пальцы зарылись в мои волосы, ладонь обхватила затылок, удерживая на месте. Он брал все, что только мог пожелать.

Наконец он оторвался от меня, поднял голову и позволил мне вдохнуть. Мы тяжело задышали.

В шоке, с припухшими губами я посмотрела в его сверкающие глаза. Возбужденный член прижался ко мне как раз там, где я нуждалась в нем, где зарождалось возбуждение.

– Ты будешь моей, но не потому, что спасешь свою девственность от Кэла.

Я хотела этого. Да, я знала, что это неправильно. И что он не тот, кто мне нужен. Я была в замешательстве, и в любом случае мы зашли слишком далеко. Но я хотела испытать это, всего один раз, прежде чем вернуться домой. Я поклялась себе, что ни за что не останусь.

– Только одна ночь, – прошептала я.

Перевернувшись, он сел, обхватил меня за бедра и увлек за собой, заставив сесть сверху. Мое платье задралось, и я почувствовала его твердый член.

– Твоя девственность принадлежит мне, но ты отдашь ее добровольно. Ты обманываешь саму себя, если считаешь, что делаешь выбор, решив выйти замуж за этого придурка. Но это ложь, и в глубине души ты это знаешь. Я трахну тебя так жестко, что больше никто и никогда не проникнет в тебя так же глубоко. Здесь только ты и я. Но не торопись, потому что твое «да»‎ важнее всего.

Соблазнительные картинки начали всплывать в моей голове, сильнее разжигая желание. Внутри меня все трепетало. Тепло тянулось к животу и опустилось к промежности. Я сжала простыню. Мои волосы разметались вокруг нас, и он сжал их, при этом лаская пальцами мой затылок.

– Давай сделаем так, – начал он низким, почти гортанным голосом, – сначала я схожу в ванную за лосьоном, а потом сделаю кое-какие дела. Ты можешь остаться здесь, у меня, и когда я вернусь, мы проведем ночь вместе. Но если тебе захочется тратить еще время на ложь самой себе, то иди в свою постель, и сегодня вечером я оставлю тебя в покое. Выбор за тобой.

Эти слова эхом пронеслись в голове, и я, вопреки здравому смыслу, прижалась к Торну. Почувствовав пульсацию, пронизывающую клитор и грудь, я тяжело задышала.

Торн до крови прикусил губу. Даже это меня завело.

Проявив, наверное, нечеловеческое самообладание, он наконец снял меня с себя и пошел в ванную, несмотря на дикое желание, которое я ощущала через одежду.

Послышалось шуршание в ящиках. Сдерживая стоны, я сжала бедра и одернула платье. Бирюзовый пояс на моей талии стал ярко-синим – этот цвет мне нравился, но мелкие кристаллики обжигали кожу.

Он вернулся с маленькой бутылочкой лосьона.

– Нашел кое-что.

Ревность пронзила меня словно острое копье.

«У него в ванной чей-то лосьон?» – подумала я.

Он замолк, пристально глядя на меня.

– Это пробник. У меня здесь никогда не было женщин. Никогда.

«Как ему удается так хорошо меня понимать? И зачем, черт возьми, ему пробник?» – снова подумала я.

Встав, я немного пошатнулась, но смогла удержаться на ногах.

– Повернись.

Я вздернула подбородок – мне нужно было какое-то время, чтобы собраться с духом.

– Нет.

Торн схватил меня за руку и развернул к себе, сильно шлепнув по моей и без того уже красной заднице. Я вскрикнула.

– Правило третье. Меня достало твое непослушание, – сказал он и, положив руку между лопаток, прижал мою голову к кровати. – Не двигайся. – Не дав возможности возразить, он начал мазать лосьоном мои ягодицы. Должна признать, это было приятно, потому что лосьон был охлаждающим и немного облегчал боль. – Это поможет от синяков. – Затем он развернул меня обратно, усадил на кровать и сел напротив.

Я откинула взъерошенные волосы в сторону, ощущая себя маленьким кроликом перед горным львом, или пантерой, или, может, кем-то еще более смертоносным, чем они. В каком-то смысле меня всегда привлекала опасность, поэтому я не побоялась снова протянуть руку и провести пальцами по его острым скулам.

Торн глубоко вздохнул.

– Результат в любом случае будет один. Это всего лишь вопрос времени, которое у тебя есть. Хорошенько подумай и реши, ведь я никогда не приму ложь о том, что вынудил тебя пойти на это. Я пойму, даже если тебе потребуется вечность, чтобы быть честной со мной и собой.

Торн был прав. В тот момент в моей голове было пусто, а тело разрывалось от желания. Я ненавидела его за то, что он внезапно решил проявить благородство.

Он встал.

– Если ты будешь здесь, когда я вернусь сегодня вечером, все будет по-моему, и точка, так будет всегда.

Поскольку другого выхода у меня не было, я не спорила: мне действительно нужно было проветрить голову.

Бросив на меня тяжелый взгляд, он повернулся и вышел за дверь. Какая-то часть меня, которую я принимала, надеялась, что он не выдержит такой эрекции. А другая, о которой я никогда никому не расскажу, жаждала остаться рядом с ним той ночью.

Мне нужно было срочно принять ванну, и желательно с какими-нибудь успокаивающими солями. Хотелось верить, что в его аптечке завалялось что-нибудь.

Глава 12

Торн

Эллинг представлял собой лачугу, вырубленную в зубчатых скалах вдоль северного побережья Тихого океана, недалеко от национальной зоны отдыха, которую я полностью обследовал. Повсюду у меня были установлены камеры, не заметные глазу. Попасть в домик было непросто: несмотря на то, что мы проложили неплохой маршрут, не один из моих людей уже срывался с тропы в пропасть. Океан неистово шумел, когда я спускался по изогнутой скале: ночью здесь очень темно, но я знал, как опасно внизу.

Яйца все еще горели, в груди жгло. Я уже и забыл это чувство.

Руки больше не дрожали, но живот болел, как обычно. Мне вдруг пришло в голову, что, возможно, придется отпустить Алану, когда мое тело прекратит борьбу с этой болезнью или проклятием, что бы это ни было, черт возьми.

Если я не мог защитить ее, то нужно было позаботиться о том, чтобы рядом с ней был тот, кто сможет это сделать.

Я бросил взгляд на бескрайнее темное море. Люди на своих роскошных яхтах видели вокруг себя просто острые обветренные скалы, но так и должно было быть.

Замаскировать тропу к домику было несложно. В этом районе невозможно добраться до берега из-за высоких и опасных скал, выступающих по всей береговой линии. Некоторые из них уже были здесь, когда я купил землю и построил свой дом в нескольких милях от побережья, но с годами их стало больше. Ветер дул мне прямо в лицо, но я терпел, не желая показывать слабость людям, стоящим позади меня. Многие и не знали, что я испытывал по-настоящему леденящую боль: я замерзал изнутри так же, как древний гранат, питающий «Малис Медиа».

Это приводило меня в бешенство, и я зарывался глубже в себя и свою тьму, чтобы согреться.

Наконец я добрался до пещеры. Она представляла собой один просторный зал, усыпанный со всех сторон природным твердым камнем. В этой скале изначально не было гранатов – я вручную украсил ими пол, потолок и все стены.

Несмотря на то что мы были внутри, я слышал, как снаружи волны бились о скалы. Два парня, которых схватил Джастис, сидели на металлических стульях со связанными за спиной руками. Я достал из кармана мятную конфету собственного приготовления и положил в рот.

Головы обоих пленников были опущены и накрыты мешками, а из их порезов сквозь ткань рубашек сочилась кровь.

Джастис, как обычно, стоял в дверях. Двое моих людей с окровавленными костяшками расположились по бокам от нас. Приказа не принимать участия я им не давал.