Ребекка Занетти – Одна проклятая роза (страница 20)
Боль и унижение пронизали меня насквозь. Я подпрыгнула и, обезумев от гнева, вскрикнула. Мои попытки сопротивления были подобны тому, как защищается дикий зверь, загнанный в клетку. Торн положил тяжелую ладонь на мою спину, лишив всякой надежды выйти из-под его контроля.
Затем он ударил меня еще раз.
Я услышала шлепок, прежде чем острая боль разлилась по бедрам и спине. Никто никогда в жизни со мной так не обращался.
– Ты гребаный сукин…
Следующий удар был еще сильнее, и я с трудом смогла втянуть воздух. Слова застряли в горле. Я занималась спортом и умела драться, но оказалась беспомощной перед его силой, и это больше всего приводило меня в бешенство.
– Ты подчинишься намного раньше, чем думаешь, детка, – сказал Торн, обрушив на меня серию ударов, от которых задница запылала огнем. Огромной ладонью он бил по каждому сантиметру ягодиц, сверху, снизу, сбоку, по несколько раз, отчего кожа стала ярче гранатов, украшающих пол. До этого я их и не заметила.
Слезы застилали мне глаза.
Все тело горело. Каким-то образом боль стала постепенно переходить во что-то другое – я не знала во что, но отчаянно нуждалась в этом. Я напряглась, пытаясь бороться и с этим чувством, и с собой. Вспышка огня будто обожгла клитор, заставив трепетать каждую клеточку. Внизу стало влажно, и мне пришлось призвать все свое самообладание, чтобы не потереться о бедра Торна. Соски затвердели так быстро и сильно, что стало больно. Я никогда не испытывала ничего подобного: каждый дюйм моей кожи словно был наэлектризован и желал большего.
Его рука скользнула к моим волосам, и он запрокинул мою голову, заставляя встретиться с ним взглядом. Те искорки в глазах вернулись и придали его образу нотку дикости. Его властный и непреклонный взгляд я буду помнить до самой смерти.
– Подчиняйся, – сказал Торн медленно, четко выговаривая каждый слог сурового приказа. Его вторая ладонь легла на мой пылающий зад.
Я застонала.
– Я уже это сделала – когда умоляла пощадить жизнь охранника.
– Нет. Ты и я. Прямо здесь и сейчас. Подчиняйся.
Его глаза вспыхнули, и на секунду мне показалось, что он похож на первобытного человека – с такими острыми скулами, впалыми щеками, потемневшим шрамом и раздутыми ноздрями.
Я сглотнула, и слезы потекли по лицу.
– Нет.
Торн моргнул, а затем снова положил меня на живот и стал шлепать еще сильнее и безжалостнее. Жар внутри меня усилился, взбудоражив кровь и нервные окончания. Боль перешла в удовольствие, а после – в страстное и невыносимое желание. Мышцы расслабились, и я прижалась к нему. Тело взяло верх над разумом.
Когда я обмякла, он остановился и погладил меня по ягодицам. Задрожав от его прикосновений, я издала стон.
– Умничка, – пробормотал он.
Я выгнулась, пытаясь прижаться клитором к его твердому бедру.
– Нет, милая. Подчинение – это нечто большее, чем физическая реакция. Теперь сосчитай до десяти.
Его голос звучал где-то далеко, и я не понимала того, что он говорил. Голова была словно набита ватой, а тело – натянуто как электрический провод.
Он снова с силой ударил меня по заднице.
– Считай, – приказал он.
– Один. – Я жаждала пригрозить ему смертью, но мне не хватало смелости, по крайней мере в тот момент. Я считала, а он продолжал шлепать. Когда я дошла до десяти, он остановился.
Дыхание перехватывало.
Слезы текли по щекам, в голове было пусто.
Он коснулся моей влажной киски и ущипнул клитор.
Я вскрикнула и вновь попыталась сопротивляться, чувствуя сильную пульсацию во всем теле.
– Мы еще не закончили, – сказал Торн и одним пальцем скользнул внутрь, нажав большим пальцем на клитор.
Это было уже слишком. Я начала извиваться, отчаянно желая испытать облегчение. Даже его усмешка в эту секунду прозвучала сексуально.
– Признайся, что тебе нравится, – грозно приказал Торн.
– Нет, – запротестовала я. Разум на мгновение вернул контроль над телом.
Он мягко шлепнул меня, а затем стал водить пальцем вокруг клитора, а другой рукой давить на отшлепанный зад.
– Торн, – прошептала я, дрожа и пытаясь оседлать его руку. В тот момент меня не волновало ни унижение, ни сбившееся дыхание – желание было просто невыносимым.
Когда он начал тереть клитор, я прикусила губу так сильно, что почувствовала на языке вкус крови. Затем он, словно дразня, слегка погладил мою киску.
– Скажи это.
– Мне это нравится. – Возбуждение развязало мне язык и затуманило разум.
– Тебе нравится, когда я тебя шлепаю.
Я моргнула, и слеза капнула на инкрустированный гранатами пол.
– Да.
Он шлепнул меня по заднице. Жестко.
– Скажи это.
– Мне нравится, когда ты меня шлепаешь, – проговорила я, мысленно проклиная его.
– Я знаю, – сказал он, а затем погрузил в меня два пальца, снова ударил по заднице и потер клитор.
В эту секунду все внутри взорвалось, разлетаясь на осколки, и я ощутила экстаз или, скорее, агонию. Или и то и другое. Острое наслаждение пронзило меня в тот момент, когда он трахал меня пальцами. В конце концов, всхлипывая и со звоном в ушах, я обмякла.
Он перевернул меня и усадил себе на колени, несмотря на то что мне было больно. Затем нежно провел мозолистыми пальцами по моим щекам.
– Отлично справилась, красавица.
Эта похвала сбила меня с толку. Часть меня хотела прижаться к его груди и позволить обнять себя, в то время как другая хотела найти пистолет и пристрелить его.
– Я ненавижу тебя, – сказала я, подавляя рыдания.
– Ненависть и любовь – две стороны одной медали, выкованные из одного и того же сплава металлов. Кстати, боль и удовольствие – тоже, – сказал Торн, приподняв бровь, и провел большим пальцем по моему подбородку.
Я задрожала, но не от страха. Проигнорировав мои попытки оттолкнуть его, он притянул меня к себе и обнял. Я уткнулась головой во впадинку между его шеей и плечом. Чувство защищенности постепенно обволакивало меня, и я расслабилась. У Торна были сильные руки и широкая грудь. В первый раз в жизни я почувствовала себя в безопасности. И поняла, что окончательно запуталась.
Я прижалась к нему и дала волю слезам. Прислушавшись к ровному биению его сердца, я успокоилась и потеряла счет времени. Стук капель дождя в стекло вернул меня к реальности. От Торна исходило тепло, и он определенно был возбужден. Сглотнув, я немного отодвинулась от него, и мне показалось, что он издал стон.
Я подняла на него взгляд и удивилась, увидев его непреклонное выражение лица. От желания у меня перехватило дыхание.
– Ой.
– Ты ужинала?
Этот вопрос застал меня врасплох. Время ужина уже давно прошло.
– Эмм… да…
– Хорошо, – сказал он и встал, легко прижимая меня к груди.
Я схватилась за его рубашку.
– Что ты делаешь? – спросила я.
– Тебе нужен лосьон, – сказал он и понес меня через весь дом. Поднявшись по лестнице, мы прошли мимо моей комнаты и направились к двойным дверям в глубине коридора.
«Что за лосьон?» – думала я.
Мы зашли в его спальню. Я поняла это, как только дразнящий мужской аромат окутал меня с ног до головы. В комнате стояла темная мебель и висела украшенная гранатами люстра – ни бриллиантов, ни кристаллов я не заметила.
Как и во всем доме, мебель была в мужском стиле, очень солидной и элегантной, но в ней снова не было никаких личных штрихов. Вдоль дальней стены тянулась огромная, больше чем королевская, кровать. Она была покрыта тяжелым черным покрывалом, и на ней лежали подушки в белоснежных наволочках.