Ребекка Яррос – По счастливой случайности (страница 58)

— О, я тебя слышал, — понизил голос Нейт. — Я просто пытаюсь осмыслить это заявление.

— А о чем тут думать? — я убрала волосы за уши. Сегодня более разумным вариантом было бы поднять их вверх. — Он считал вполне приемлемыми свободные отношения. Меня ему было недостаточно.

— Тогда он чертов дурак... — он сказал это с такой убедительностью, что я почти поверила.

Мое сердце заколотилось.

— Не говори так. Ты не знаешь... — жар бросился мне в лицо.

— Я знаю, — от его взгляда у меня перехватило дыхание. — И если тебя для него недостаточно, то он проведет свою жизнь абсолютно несчастным, потому что в этом мире нет никого, кто мог бы сравниться с тобой. Если он изменил, то, полагаю не потому, что тебя не хватило, а потому, что не хватило его.

Я прикрыла рукой дрожащий живот. Почему я никогда не чувствовала этого с Джереми? Почему все мое желание, моя жажда, неутолимая потребность были припасены для Нейта? Не то чтобы секс с Джереми был плохим. Он был. Но он не заставлял весь остальной мир исчезнуть одним прикосновением или заклеймить мою душу поцелуем. Я чувствовала это только с Нейтом. Разве не в этом всегда была проблема?

На моих губах заиграл неестественный смех.

— И все же он был как раз в моем вкусе, не так ли?

— Я не понимаю.

— Недоступный во всех смыслах... — я пожала плечами, поглаживая большим пальцем обнаженный палец, наслаждаясь легкостью. Я даже не осознавала, насколько тяжелым было это назойливое кольцо, пока не отдала его обратно. Как сильно все в нем меня тяготило.

Он глубоко вздохнул и оттолкнулся от прилавка, проходя мимо меня к двери.

— Нам обоим пора возвращаться к работе.

— Ты же знаешь, что не измена заставила меня порвать с ним.

Он рывком остановился.

— Если мы собираемся выложить все начистоту, то давай выложим, — сказала я ему в спину.

— Ты не хочешь идти туда со мной.

— Хочу.

Медленно он повернулся ко мне лицом, и у меня участилось сердцебиение. На меня смотрел не сержант Грин. Нет, война, бушующая в его глазах, принадлежала моему Нейту. Нейту, который был у меня в Джорджтауне, в Иллинойсе, на Тайби.

— Дело не в неверности, — повторила я, голос мой смягчился. — Я узнала об этом за шесть недель до того, как заняла место Ньюкасла, и ни черта не сделала. Я улыбалась перед камерами на его предвыборных митингах, я выгнала его из своей постели, но я не порвала с ним. Спроси меня, почему я порвала с ним, Нейт.

Он покачал головой.

— Спроси меня.

— Почему? — слово вышло придушенным.

— Потому что я не любила его так, как знаю, что способна... — я сглотнула, когда сердце заколотилось в ушах. — Я поняла это, как только увидела тебя снова.

Его челюсть сжалась, а плечи поднялись, когда он пытался сохранить самообладание, но я не отступала. Нейт никогда не причинит мне вреда, и мы слишком долго откладывали этот разговор.

— Скажи это, — я двинулась к нему, и он отступил, сохраняя дистанцию, между нами, пока шел на кухню. — О чем бы ты ни думал, просто скажи это, — разве он не требовал того же самого в ту первую ночь в посольстве?

— Если ты знала, что недостаточно любишь его, зачем тогда вообще сказала «да»? — его тон повысился, перейдя в крик, когда его легендарное самообладание окончательно ослабло.

— Знаешь что? Нет. Забудь, что я спросил. Я не хочу знать, почему. Боже! — его руки хлопнули по столешнице, и он повесил голову. — Три долбаных года, и мы снова здесь.

— Я никогда отсюда не уходила! — моя грудь сжалась, как в тисках, когда раздался стук в области сердца. — Я застряла, Нейт. Мне вечно двадцать пять лет, я застыла на месте, во времени, я стою в том коридоре и жду, когда ты вернешься.

— Это чушь, и мы оба это знаем, — он поднял голову, и боль, которую я видела в каждой черточке его лица, каким-то образом усугубила мою агонию. — Ты никогда не хотела нас. На самом деле нет. Не тогда, когда надо было действовать. Может, ты и настаивала на том, чтобы мы выстрелили еще на Фиджи, но когда я нажал на курок, ты этого не сделала. Блядь. Я. Всегда. Хотел, — обида слышалась в каждом слове.

— В Нью-Йорке все было не так. Как ты вообще можешь так говорить? — мой рот застыл в шоке.

— Как я могу так говорить? — одной рукой он вытащил нож из чехла на бедре, а другой потянул нить из-под рубашки, обнажив приклеенную серебряную бирку. Он опустил взгляд, сделав чистый надрез на ленте, а затем убрал нож, чтобы вытащить что-то из-под ленты.

— Вот как я могу говорить... — раздался щелчок, когда он положил что-то на прилавок, между нами.

Он засунул остатки ленты под рубашку и убрал руку с прилавка.

Обнажив кольцо с бриллиантом.

Кольцо с бриллиантом.

О Боже.

Я не могла дышать. В мире не хватало воздуха, чтобы заполнить мои легкие, насытить кислородом кровь, которую отказывалось качать сердце.

— Это я носил тебя с собой каждый проклятый день.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

НАТАНИЭЛЬ

Нью-Йорк

Октябрь 2018 г.

Я почти не чувствовал дождя, когда шел по тротуару бруклинского района, известного как Дамбо, сжимая в кулаке самую важную коробку, которую я когда-либо нес. Дни проходили как одно сплошное пятно. Сейчас был вечер, а я ехал весь день, так что я был уверен, что это один и тот же день. Я пробирался сквозь толпу, ускоряя шаг, как житель Нью-Йорка, сливаясь с людьми, как меня учили весь прошлый год. Наконец, найдя нужное здание, я поймал дверь, когда один из жителей выходил, и направился внутрь, избегая звонка. Одному Богу было известно, впустит ли она меня.

Я поднимался по лестнице, сжимая в пальцах коробку. Что бы я ни делал, я не мог заставить свой разум перестать вращаться, перестать проигрывать то, как все должно было пройти, перестать прогнозировать все возможные варианты развития событий в следующие несколько минут.

Она бы знала, что делать. Она была единственным человеком в этом мире, который любил меня безоговорочно, единственным, на кого я мог положиться после смерти мамы. Она знала, какой путь мы должны выбрать.

2214. Ее квартира.

Я нажал на дверной звонок и отскочил назад на пятках. Когда она не появилась сразу, я начал шагать туда-сюда. Здесь не было гравитации. Ничто не держало мои ноги на якоре. Моя реальность зависела от того, что она выберет. То, какой путь я выберу, зависело исключительно от нее.

Звук скользящего засова заставил меня остановиться. Дверь открылась, и передо мной предстал пожилой мужчина с уложенными волосами цвета соли, в костюме-тройке, который выглядел так, будто стоил больше, чем годовая арендная плата. Его взгляд скользнул по мне, и его темные глаза вспыхнули.

Глаза Иззи.

Я видел фотографии в ее квартире — это был ее отец.

— Чем я могу тебе помочь?

— Я ищу...

— О, я прекрасно знаю, кого ты ищешь. Я спрашиваю, чем я могу тебе помочь, — насмешливо произнес он. — Потому что ты не увидишь Ису. Она и так слишком много лет поддерживала между вами отношения, и прежде, чем ты спросишь, да, я тебя узнаю. Ты хоть представляешь, как ты ей вредишь?

Моя рука крепче сжала коробку. Я не мог потерять самообладание из-за отца Иззи. Я должен был держать себя в руках, даже когда мне казалось, что мир вертится подо мной со скоростью, за которой я не могу угнаться.

— Это обойдется в тысячи долларов, чтобы разорвать ее аренду здесь и наконец доставить ее туда, где она нужна своей семье, — он каким-то образом умудрялся смотреть на меня свысока, даже когда я был на целых четыре дюйма выше. — Семья, которую она наконец увидит, не может включать тебя.

— Папа? — голос Иззи, раздавшийся изнутри квартиры, прервал любой ответ, который я мог бы дать. — Кто там?

— Я все улажу, Иса. Ничего такого, из-за чего стоило бы волноваться.

Я поддался вперед.

— Не стоит, — сказал он мягче. — Ты только и делаешь, что тратишь ее время.

— Папа, кто там... — ее слова прервались, когда она появилась рядом с ним, одетая в клетчатые пижамные штаны и толстовку с капюшоном. Она посмотрела на меня так, будто я был настоящим отбросом общества. Ее прекрасные глаза были настолько опухшими, что их уже нельзя было назвать припухшими, чувство вины охватило мое сердце. Я подозревал, что именно из-за меня она плакала.

— Возвращайся в дом, Иса.

— Дай нам пять минут, — ответила она, подняв на него глаза.

Выражение его лица слегка смягчилось.

— Пять минут. Но не забывай о нашем договоре, — он бросил на меня яростный взгляд и скрылся в квартире, оставив Иззи в дверях.