Ребекка Яррос – По счастливой случайности (страница 32)

— Жаль, что он отредактировал эту часть. Держу пари, это было горячо.

— Серена!

— Хорошо. Возьми письмо своего не-парня, — она вернула его мне и ввела свой заказ в мой телефон.

Я аккуратно сложила письмо и положила его обратно в конверт, чтобы хранить вместе с остальными. На этот раз он прислал посылку с тремя книгами, в которых как обычно выделял любимые моменты. Я тоже приготовила одну, чтобы отправить ему, и начала готовить посылку ко дню рождения, которую нужно было отправить в ближайшие пару дней, чтобы у нее была хоть какая-то надежда добраться до него. Пока что там лежала мятная жвачка, пирожные, к которым он питал тайную слабость, и толстовка «Georgetown», чтобы носить ее на базе в свободное от работы время.

— Знаешь, тебе стоит понаблюдать за выборами в Конгресс, — сказала Серена, передавая мне телефон.

— Кто-нибудь интересный? — я засунула телефон в задний карман джинсов. — Или кто-то, кого ты считаешь интересным, потому что ты — высокопоставленный репортер, отправившийся на поиски правды и справедливости?

— А разве не может быть и то, и другое? — она выбросила подгоревший сэндвич в мусорное ведро и поставила сковороду в раковину.

— Обычно нет.

— Она выступает за прекращения войны в Афганистане.

Мой взгляд перескочил на нее.

— Подумала, что это может привлечь твое внимание, — она наклонилась ко мне, опираясь локтями на маленький островок. — Не уверена, что ей хватит голосов, чтобы быть избранной, и, честно говоря, я не вижу, чтобы такой закон прошел. Не с тем составом, который сейчас заседает. Но все равно, держу пари, папа сможет потянуть за пару ниточек, чтобы устроить тебя на стажировку, если она победит.

— Политика? — я покачала головой. — Нет, спасибо. Любая ниточка, за которую потянет папа, будет сопровождаться чем-то еще, а я собираюсь в некоммерческий сектор. Там я смогу что-то изменить.

— Папа будет в восторге, — она усмехнулась. — Ты должна сказать ему об этом на Рождество, чтобы мы могли посмотреть, как он покраснеет, словно одно из украшений.

— Он хорошо отнесся к твоей специальности журналиста, — я схватила ближайший блокнот и открыла его на первой чистой странице, пронумеровав слева страницы с первой по десятую.

— Потому что он все еще надеялся, что ты станешь его ключом к обретению политической власти, благодаря семье Ковингтон. Отец хочет иметь политика в семье больше, чем когда-либо хотел иметь нас.

— Разве это не печальная правда? — последние несколько лет сделали это очевидным. — Самое меньшее, что мы могли сделать, это дать ему одного ребенка с дипломом для компании «Astor Enterprises».

— Я не буду напрягаться, чтобы освободиться от его поводка только для того, чтобы он надел на меня шлейку и повел на прогулку в том направлении, в котором сочтет нужным. Нет, — она покачала головой.

— В этом мы солидарны. И давай избавим себя от неловкости на Рождество. Я сообщу новость, когда они появятся на моем дне рождения в марте.

Серена скривилась, но быстро сдержалась.

— Слушай, я понимаю, что ты рада, что они приедут, но только не надо... — она прикусила нижнюю губу.

— Не обнадеживаться? — я закончила фразу, которую она явно не хотела произносить.

— Вот именно.

— Они приедут, — я подняла брови в ответ на ее скептицизм. — Приедут. Они обещали. Кроме того, они уже забронировали отель.

— Я просто не хочу видеть твое разочарование. Опять же. Я бы не назвала их надежными, поэтому думаю, что тебе будет полезно встречаться с кем-то, кто действительно таковым является... — она бросила взгляд на мою бумажку.

— Нейт еще ни разу меня не подводил, — я уставилась на пустые цифры в своем списке, а в голове крутилось мое любимое слово — возможности. Где-нибудь на пляже. Где Нейт мог бы поцеловать меня в воде. Вот что, как мне казалось, было в той зачеркнутой части письма.

— О, и это Лорен, — сказала Серена.

— Кто?

— Женщина, которая баллотируется в Конгресс. Элиана Лорен.

— Я поищу ее, — меньшее, что я могла сделать — это проверить, стоит ли за нее голосовать.

Я постучала ручкой по цифре один, а затем написала одно слово.

Фиджи.

К декабрю моя коллекция писем росла в геометрической прогрессии, как и мой стресс. Юридическая школа оказалась даже сложнее, чем я ожидала. У меня почти не оставалось времени на чтение, и я не совсем справлялась со своей частью разговора с Нейтом.

И, как и подобает Нейту, он ни словом не обмолвился о том, что я почти месяц его избегала, просто продолжал писать, рассказывая, как он гордится тем, что я покоряю юридическую школу. Рождество было неловкой феерией чрезмерно дорогих подарков и неловких объятий, но наступил январь, и я снова обрела свой ритм.

Никогда не извиняйся за то, что делаешь то, что тебе нужно. Так сказал Нейт, когда я получила письмо в конце января. В феврале мне удалось продержаться в отношениях всего три недели. На четвертую я его бросила. Так получилось, что на той же неделе мама с папой отменили свою поездку в Вашингтон на мой день рождения, чтобы открыть новые офисы отца в Чикаго. Я не знала отца Нейта, и он никогда не говорил мне, почему боится стать таким же, как он, но я начинала чувствовать то же самое по отношению к своему собственному. Мне не нужно было быть для родителей приоритетом номер один, но время от времени попадать в первую десятку было бы неплохо.

— Опять? — спросила Марго в марте во время нашего еженедельного разговора.

— Эй, я назначила четыре свидания, — сказала я ей, держа телефон между плечом и ухом, пока складывала последнее чистое белье и убирала его в шкаф. — Не все из нас счастливо выходят замуж в двадцать два года.

— Тебе не двадцать два, — напомнила она мне. — Не раньше завтрашнего дня.

Я повесила свою любимую рубашку и положила толстовку Нейта в ящик под кроватью.

— Я просто не вижу смысла добиваться кого-то, если знаю, что это не сработает.

— Ничего не получится, если ты не попробуешь по-настоящему, — прочла она лекцию.

Я посмотрела на коробку с письмами на своем столе.

— Полностью с тобой согласна.

Из гостиной послышалось громкое хихиканье.

— Похоже, кто-то хорошо проводит время, — сказала Марго.

— К Серене пришел ее парень, поэтому я прячусь в своей спальне.

— А как уроки?

— Отлично, мам, — я улыбнулась, когда она насмешливо хмыкнула. — Правда, я, как ни странно, набралась сил, и сегодня вечер пятницы. У меня есть все выходные, чтобы посмотреть телевизор или...

— Написать Нейту, — певучим голосом предложила Марго.

— Ты начинаешь говорить как Серена.

— Серена обожает Нейта. Я... — она замолчала.

Я швырнула пустую корзину для белья на пол своего ужасно маленького шкафа.

— Просто скажи это.

— Я воздержусь от суждений, пока не прояснится, являетесь ли вы, ребята, некой сказкой судьбы или это первоначальная травма от аварии, которая вас сблизила.

— А как твои занятия, психолог? — спросила я, не то, чтобы я не задавалась подобным вопросом пару раз. Но то, как я скучала по нему все эти месяцы спустя, должно было означать нечто большее. Между нашими письмами и короткими отрезками времени, которые у нас были, я знала Нейта почти лучше, чем Членоголового Джереми. В письмах не так много места для глупостей, как в пустых свиданиях в кино.

— Я с трудом сдаю один из предметов, — призналась Марго.

— То есть на самом деле еле-еле? — спросила я, приостановившись. — Или под угрозой получить тройку?

— В принципе, это одно и то же.

Я улыбнулась.

— Нет, это не так. Но если серьезно, я могу что-нибудь сделать?

— Кроме того, что ты переедешь обратно в тундру на севере штата Нью-Йорк и будешь лично водить меня на кофе каждый день, чтобы я могла видеть твое милое личико?

— Точно. Ну кроме этого, — в дверь позвонили, но я плюхнулась на кровать, зная, что Серена откроет.

— Нет. Просто послушай, как я ною во время наших звонков.

— Всегда рада это обсудить.

— Иззи! — позвала Серена.

— Я должна с тобой попрощаться, думаю, наш ужин только что принесли, — мы сказали друг другу «пока», и завершили разговор.