Ребекка Яррос – Ониксовый Шторм (страница 19)

– Ксейден будет в ярости, – прошептала я, чтобы другие не слышали.

– Поэтому, когда мы закончим, рассказывать ему обо всем будешь ты, – ответил Боди, скривившись. – Тебя он не убьет.

Мы наворачивали витки вниз на скорости, на которой за нами успевал Сойер, и с каждым шагом мне становилось все труднее дышать. Сегодня в карауле должно было быть только два охранника – раз плюнуть для Имоджен, – но тревога не отпускала. Наконец она показалась на виду, ожидая нас со сложенными на груди руками внизу лестницы.

– Небольшая проблема, – сказала она, поджав губы, и отступила в сторону. – Я тут засомневалась, не расстроишься ли ты, если я вырублю конкретно вот этого охранника.

На середину туннеля вышла Мира и склонила голову набок, необыкновенно напоминая маму.

Мой желудок словно пробил пол.

– Блин, – пробормотала я.

– «Блин» – это слабо сказано. – Мира уперла руки в бедра. – И подумать только, а я-то винила себя в паранойе, когда отпустила часовых и заняла их место.

– Как ты поняла? – Я встретилась с ней в середине туннеля, отмечая, что она встала между мной и входом в зал с камнем чар.

– Да потому что я тебя знаю. – Она вперила в меня испепеляющий взгляд, потом кивнула мне за плечо. – Вытащила всадника из койки?

– Только я решаю, насколько болен, – возразил позади меня Сойер.

– Ну да. – Мира вновь посмотрела на меня. – Не стоило этого делать.

Я вскинула подбородок:

– А что, ты меня остановишь?

Она чуть прищурилась:

– А тебя можно остановить?

– Нет. – Я покачала головой. – Ты была с нами, когда мы дали слово, что летуны будут учиться вместе с всадниками. Если мы нужны Наварре, ей придется принять всех нас.

– И ты готова рискнуть чарами, ради которых мама отдала жизнь, лишь бы сдержать свое слово? – Мира вздернула бровь.

– Ты же сама сказала мне, что это возможно. – Я обошла вопрос, пока остальные подобрались и встали рядом со мной.

– И теперь мне придется с этим жить. – Она обвела всадников суровым взглядом. – Вы все понимаете, что, если у нас ничего не получится, чары могут пасть? А если получится, велика вероятность, что нас обвинят в измене и сожгут в драконьем пламени.

«Этому не бывать», – заверил меня с низким рыком Тэйрн.

– Прошу прощения, что-что? – Марен выглянула из конца нашей колонны.

– Расслабься. – Имоджен ткнула ее локтем. – Твоя работа – только колдовать. В остальном ты не виновата.

– Мы знаем о риске, – ответила я Мире. – Если чары падут, начнется массовое переселение в Аретию, а у меня почти не останется времени на поиски рода Андарны. Но они не падут, потому что ты нашла решение. А ты никогда не ошибаешься. И я спрашиваю еще раз: ты меня остановишь?

Мира вздохнула и уронила руки:

– Нет… Но только потому, что знаю: ты просто будешь пробовать еще и еще, а в следующий раз меня уже может не оказаться рядом, чтобы убедиться, что все сработает. С нами у тебя больше шансов. – Она развернулась на каблуках и пропала в проходе, ведущем к залу камня чар.

Оставив Боди на карауле, мы вшестером двинулись по узкому проходу: мы с Марен держали костыли Сойера, а Рианнон и Ридок шли бочком, придерживая его на себе. И только когда мы вошли в огромный зал с камнем нашего королевства, я до конца поняла, что Мира имела в виду под «мы».

– Эта твоя выходка говорит, что ты слишком долго общаешься с Риорсоном, – сказал Бреннан, ожидая рядом с Мирой перед огромной железной колонной, объятой жутким черным пламенем.

Выходит, теперь это было семейное предприятие. Уголки моего рта поползли вверх.

– Ты же возглавляешь с ним на пару революцию. Может, это ты на меня так дурно влияешь. – Я не могла отвести глаз от брата с сестрой, забыв обо всем в зале.

– И подумать только, ты могла бы зарыть свои таланты в квадранте писцов. – Брат сверкнул улыбкой, но она тут же погасла, а он стал серьезней. – Хенрик, ты будешь с Мирой. Она поможет в процессе. Летун…

– Марен Зина, – поправила она.

– Отлично. Зина, готовься применить малую магию, которая тебе дается лучше всего. Вы трое, – он показал на Рианнон, Ридока и меня, – ничего не трогайте.

– А ты? – спросила я.

– Я здесь на тот случай, если все пойдет к Малеку. – Он оглянулся на камень. – Мне не впервой его восстанавливать.

Я передала Сойеру костыли, и все мы сели на пол, приготовившись к безумно долгому ожиданию. В этом зале снова предопределялось будущее всей войны – как и пару недель назад. Я закрыла глаза, чтобы не видеть камень, но от его запаха и воспоминаний о собственных криках никак было не закрыться. «Скоро я его увижу». Ее голос заполнил мою голову, пробив все преграды, что я поставила на пути скорби, и врезался в сердце, словно ржавое острие зазубренного клинка. «Живите хорошо».

– Ви? – Рианнон обхватила меня за плечи.

– Я не смогла ее остановить, – прошептала я, с трудом открывая повлажневшие глаза и видя, как сидевший слева от меня Сойер поднял руку. – Она была здесь, а я не смогла ее остановить.

– Свою мать? – спросила Ри ласково.

Я кивнула.

– Мне очень жаль, Вайолет, – тихо сказала Ри, положив голову мне на плечо.

– Я даже не уверена, что скучаю по ней, – призналась я надломленным шепотом, – или по самому шансу, что в конце концов… у нас могло что-то быть. Может, не как у тебя с твоей мамой, но что-то.

– Ты можешь чувствовать и то и другое. – Она взяла меня за руку и сжала, и у меня стало легче на душе, пока на наших глазах выкипала верхняя линия рун наваррского камня, отличающаяся от аретийского. Получалось.

Мы обе развернулись направо, к Марен: летунья уставилась на камешек в ладони, потом покачала головой.

Что ж, разочарование.

– Дальше, – приказала Мира.

– Даже интересно, что за защиту мы сейчас сняли, – пробормотал Ридок, когда Сойер снова поднял руки.

Его руки задрожали, и я невольно сжала ладонь Ри сильнее.

– Может, мы слишком много от него требуем, – шепнула я ей.

Следующая строчка на камне набухла, выпятилась, потом на страшное мгновение раскололась, и из камня начал сочиться расплавленный металл. Вот блин…

– Гэмлин! – гаркнул Бреннан.

Ридок вскинул руки и метнул в камень ледяной шар. Тот с шипением ударил в переливающийся жидкий металл, и Ридок удерживал его на месте до тех пор, пока пар, валивший вверх, не иссяк.

– Может, это не такая уж и хорошая мысль… – начал он.

– Эй, ребят, – дрогнувшим голосом сказала Марен.

Я развернулась в ее сторону так быстро, что зал покачнулся перед глазами, и увидела, как над рукой летуньи медленно кружится камешек. От облегчения из моей груди вырвался нервный смешок.

– Мира? – спросил Бреннан.

Сестра уже шагала к камню, раскрыв ладони:

– Мы все еще невредимы. Нужно проверить, что Барлоу все еще бессилен, все-таки он наш единственный подопытный. Но я на девяносто девять процентов уверена, что защита против темной магии на месте.

– Получилось! – Ридок вскочил на ноги, вскинув кулаки. – Охренеть, Сойер! Пошли вы, Сенариум, – у летунов есть магия! Они могут остаться в отрядах!

Я улыбалась, как ребенок. Через восемь часов будет подписано соглашение о том, чтобы стая осталась целой. Оно будет подписано!

– И что теперь? – Марен поймала камешек.

– Теперь нас будут судить за измену, – с трудом проговорил Сойер, пытаясь отдышаться. Но, когда наша глаза встретились, я увидела, что он так же счастлив, как и я.

– Нет. Не будут. – Моя улыбка стала еще шире. – Марен, слушай очень внимательно.

На следующее утро зал инструктажа бурлил от возбуждения, трепета и нескрываемого страха, а мое сердце колотилось где-то в горле. Мы заняли свои места: Ри и Ридок – справа от меня, а Марен и Трегер – слева. Между последними было свободное место для Кэт.

– Приглядывай за ним, – велела Ри Аарику, когда тот пошел сопроводить Кая и других первокурсников по лестнице вниз.