Ребекка Яррос – Незаконченные дела (страница 6)

— Странное число.

— Ничего странного. Я могу сказать тебе, какие именно...

— Не помогло, Адрианна, — я изучал небольшую коллекцию фотографий на столе вперемешку с разнообразными стеклянными вазами. Та, что в форме морской волны, похоже, была выдута вручную, и она стояла рядом с фотографией молодого парня, вероятно, сделанной в конце сороковых годов. Еще один снимок был похож на бал дебютанток... Может быть, Авы? И еще один снимок ребенка, который должен был быть Джорджией в саду. Даже в детстве она выглядела серьезной и немного грустной, словно мир уже подвел ее.

— Мне почему-то кажется, что, сказав Джорджии Стэнтон, что моей родной сестре не нравятся мои книги, я далеко не уеду.

— Я хочу сказать, что мне не нравились твои сюжеты, а не твои произведения... — Адрианна сделала паузу. — Подожди, ты сказала Джорджия Стэнтон?

— Да.

— Вот черт, — пробормотала она.

Я чувствую каждый удар сердца, как обратный отсчет. Как все так быстро пошло не так?

— Какого черта ты делаешь с правнучкой Скарлетт Стэнтон?

— Помнишь всю сложную часть этого разговора? И откуда ты знаешь, кто такая Джорджия Стэнтон?

— Как ты можешь не знать?

В зал вошла Ава, неся небольшой поднос, на котором стояли стаканы с лимонадом. Она улыбнулась мне, а затем проскользнула в слегка приоткрытые двери.

Время поджимало.

— Смотри. Скарлетт Стэнтон оставила незаконченную рукопись, и Джорджия, которая ненавидит мои книги, будет решать, смогу ли я ее закончить.

Моя сестра вздохнула.

— Скажи что-нибудь.

— Ладно, ладно... — она замолчала, и я почти видел, как в ее быстром уме поворачиваются шестеренки. — Скажи Джорджии, что ни при каких обстоятельствах Демиану Эллсворту не будет позволено быть режиссером, продюсером или разнюхивать что-то о сюжете.

Я нахмурил брови.

— Это не имеет никакого отношения к правам на фильм, — этот парень в любом случае был дерьмовым режиссером. Я уже не раз отклонял его предложения.

— Да ладно, если ты доработаешь эту книгу Скарлетт Стэнтон, она будет грандиозной.

Я не стал спорить.

— Какое отношение Демиан Эллсворт имеет к Стэнтон?

— Ха. Я действительно знаю что-то, чего не знаешь ты. Как странно... — размышляла она.

— Адрианна, — прорычал я.

— Дай мне насладиться этим хоть на мгновение, — пропела она.

— Я потеряю этот контракт.

— Когда ты так говоришь…

Я представляю, как она закатывает глаза.

— Эллсворт — бывший муж Джорджии с этой недели. Он был режиссером «Зимней невесты».

— Книга Стэнтон? О парне, попавшем в ловушку брака без любви?

— Это она. В общем, его поймали на романе с Пейдж Паркер, иронично, правда? Доказательства должны быть со дня на день. Ты что, никогда не ходил в продуктовый магазин? Джорджия была на первой полосе всех таблоидов последние шесть месяцев. Они называют ее Ледяной Королевой, потому что она не проявляла особых эмоций, и, знаешь, фильм...

— Ты серьезно? Это была умная, но жестокая игра на тему надменной первой жены в книге, которая, если я правильно помню, умерла до того, как герой и героиня нашли свой счастливый конец. Поговорим о том, что жизнь подражает искусству.

— Это печально, правда... — ее голос дрогнул. — Обычно она избегала прессы, но сейчас... ну, это повсюду.

— Вот дерьмо... — я стиснул зубы. Ни одна женщина этого не заслуживает. Мой отец учил меня, что от мужчины зависит только его слово, а клятва — это и есть высшее слово. Не зря я никогда не женился. Я не давал обещаний, которые не мог сдержать, и никогда не был с женщиной, ради которой готов был бросить всех остальных. — Хорошо. Спасибо, Адрианна, — я направился к дверям гостиной.

— Удачи. Подожди, Ноа?

— Да? — я задержался, держа пальцы на латунной ручке.

— Согласись с ней.

— Прости?

— Дело не в тебе, а в ее прабабушке. Оставь свое огромное эго за дверью.

— У меня нет...

— Нет, есть.

Я насмешливо хмыкнул. Нет ничего постыдного в том, чтобы знать, что ты лучший в своем деле, но романтика — это не то, что я обычно пишу.

— Что-нибудь еще? — с сарказмом спросил я. Пусть моя сестра проливает свет на все недостатки.

— Хм-м-м. Тебе стоит рассказать ей о маме.

— Нет. Этого не будет.

— Ноа, говорю тебе, девушки просто балдеют от парней, которые любят свою маму настолько, что читают ей. Это ее покорит. Поверь мне, но не пытайся флиртовать.

— Я не флиртую...

Она рассмеялась.

— Я знаю тебя слишком хорошо, и я люблю тебя, но я видела фотографии Джорджии Стэнтон, и она тебе не по зубам.

Я не могу с ней не согласиться.

— Мило. Спасибо, и я тоже тебя люблю. Увидимся в следующие выходные.

— Ничего экстравагантного!

— То, что я куплю племяннице на день рождения, останется между нами. Увидимся.

Я положил трубку и вошел в гостиную. Все лица, кроме лица Джорджии, повернулись в мою сторону, и каждое из них было более обнадеживающим, чем предыдущее. Я не торопился возвращаться на свое место, остановившись, чтобы рассмотреть фотографию, привлекшую внимание Джорджии. Это была Скарлетт Стэнтон, сидящая за огромным письменным столом, с очками на носу, печатающая на той же самой старой печатной машинке, на которой она написала все свои книги, а рядом, прислонившись спиной к краю стола и читая на полу, сидела Джорджия. На вид ей было около десяти лет. Права на книгу своей прабабушки принадлежали ей... а не ее матери, которая была внучкой Скарлетт, что означало наличие семейных отношений, выходящих за рамки моего понимания. Вместо того чтобы сесть, я встал за отведенным мне креслом, слегка обхватив его за бока, привалившись спиной к камину, изучая Джорджию, как будто это была скала, на которую я твердо решил взобраться, в поисках правильного маршрута, лучшего пути.

— Дело вот в чем, — сказал я прямо Джорджии, не обращая внимания на остальных присутствующих в комнате. — Тебе не нравятся мои книги.

Она приподняла бровь, слегка наклонив голову.

— Ничего страшного, потому что я обожаю книги Скарлетт Стэнтон. Все. Все до единой. Я не такой ненавистник романов, как ты думаешь. Я перечитал их все по два раза, а некоторые и больше. У нее уникальный стиль, невероятный, чувственный почерк и способ вызывать эмоции, которые не дают мне покоя, когда речь заходит о романах, — пожал я плечами.

— В этом мы согласны, — сказала Джорджия, но в ее тоне не было укора.

— В этом жанре никто не сравнится с твоей прабабушкой, и я бы не доверил никому другому ее книгу. Я знаю больше, чем другие писатели. Я тот, кто тебе нужен. Я тот, кто сделает эту книгу справедливой. Все остальные на том уровне, которого требует эта книга, захотят переделать ее по-своему или наложить на нее свой отпечаток. Я не хочу, — пообещал я.

— Не хочешь? — она пошевелилась в кресле.

— Если ты позволишь мне закончить эту книгу, это будет ее книга. Я буду неустанно работать над тем, чтобы она читалась так, будто последнюю половину она написала сама. Ты не сможешь определить, где она перестает писать, и где начинаю я.

— Последнюю треть, — поправила Ава.

— Все, что нужно, — мои глаза не отрывались от непоколебимого взгляда Джорджии. О чем, черт возьми, думал Эллсворт? Она была восхитительно красива, с изгибами и острым умом, не уступающим ее языку. Ни один мужчина в здравом уме не стал бы изменять такой женщине, как она. — Я знаю, ты сомневаешься, но я буду работать, пока не завоюю тебя.

Не отвлекайся от дела.

— Потому что ты так хорош, — сказала она с тяжелой ноткой сарказма.