Ребекка Яррос – Незаконченные дела (страница 36)

— Нельзя выходить за дверь... — раздался голос Ноа из коридора.

Не успели мы выйти из кухни, как Ноа уже завернул за угол с хихикающими детьми под мышками. Я не обратила внимания на огромный размер бицепсов. Нет. Не обратила. Я также не обратила внимания на изгиб его губ или откровенную сексуальность его улыбки. Это было бесчеловечно — выглядеть так хорошо в такое раннее утро.

— Видишь, что бывает, если оставить дверь незапертой? — спросил он, слегка подпрыгивая. — Всякие дикие зверушки забираются внутрь.

Дани зарычала, что только заставило Ноа улыбнуться еще шире.

Нет. Нет. Нет. Нет. Не вздыхаем, не теряем голову, ничего. Ничего.

— Эй, ты не должна быть милой с незнакомцами, — простонала я.

— Разве он не твой друг, тетя Джорджия? — возразил Оливер.

Упаси меня Господь от маленьких городков. Дети никогда не встречали незнакомцев.

— Да, тетя Джорджия, ты хочешь сказать, что мы не друзья? — возразил Ноа с насмешливо прищуренными глазами.

Я закатила свои, пока он ставил детей на ноги и протягивал руку Хейзел.

— Привет. Ноа Морелли. Полагаю, эти милые дети — твои, — он слегка улыбнулся.

Он назвал ей свое настоящее имя.

— Привет, Ноа. Я Хейзел, лучшая подруга Джорджии, — она пожала ему руку и отпустила.

— Ты хорошо ладишь с детьми, — она подняла брови.

— Только благодаря моей сестре. Лучшая подруга, да? — он хитро улыбнулся. — Та, которая читает статьи?

Убейте меня прямо сейчас.

— Виновата, — ее ухмылка только расширилась.

— Можешь дать мне совет, как перекинуться с ней парой слов? — он указал на меня.

— Конечно! Ты просто должен позволить ей... — она поймала мой взгляд и выпрямилась.

— Извини, Ноа никаких баллов, я из команды Джорджии. Дети, мы должны идти прямо сейчас. Простите, — пробормотала она, спеша к детям.

— Не беспокойся о беспорядке, — сказала я через плечо. У нее и так много забот, чтобы еще и в моем доме наводить порядок. Мне нечем было заняться сегодня, а ей нужен был перерыв.

— Кроме того, разве тебе не нужно открывать центр?

— О, Боже, я сильно опаздываю! — она взяла по ребенку в каждую руку, а потом пронеслась мимо, остановившись, чтобы поцеловать меня в щеку. — Спасибо за кофе.

— Хорошего рабочего дня, дорогая, — пропела я, опуская банан в ее безразмерную сумочку.

— Приятно было познакомиться, Ноа! — крикнула она в ответ, выбегая за дверь.

— Мне тоже!

Дверь захлопнулась с громким стуком.

— Банан? — спросил он, подняв брови.

— Она всегда помнит, что нужно накормить детей завтраком, но слишком занята, чтобы поесть самой, — ответила я, пожав плечами, когда зажужжал мой телефон.

Хейзел: За такой маневр с детьми он получает дюжину баллов.

— Предательница, — пробормотала я и, ничего не ответив, сунула телефон в задний карман.

— Итак, — сказал Ноа, засовывая руки в передние карманы.

— Итак, — ответила я. — Я никогда прежде не планировала драку, — воздух между нами мог бы вспыхнуть от электричества.

— Так вот как ты это называешь? — ухмыльнулся он.

— Как бы ты это назвал? — я поставила кофейные чашки в посудомоечную машину.

Он на мгновение задумался.

— Преднамеренная прогулка с целью найти взаимовыгодный путь, чтобы мы могли преодолеть наши личные и профессиональные разногласия для достижения единой цели, — размышлял он. — Если бы мне пришлось давать этому название.

— Писатели, — пробормотала я. — Тогда давай прогуляемся в кабинет.

Его глаза вспыхнули от восторга.

— У меня есть идея получше. Давай прогуляемся вдоль ручья.

Я подняла бровь и посмотрела на него.

Он поднял руки вверх.

— Никакого скалолазания. Я говорю о ручье на твоем заднем дворе — том, что в письмах, верно? Я лучше думаю, когда стою на ногах. К тому же это исключает возможность сломать что-нибудь, если ты захочешь бросить в меня какую-нибудь вещь.

Я закатила глаза.

— Отлично. Я возьму обувь.

К тому времени, когда я вернулась на кухню, надев кроссовки и футболку куда более подходящего фасона, он уже привел в порядок беспорядок, оставленный детьми Хейзел, и даже мне пришлось неохотно признать, что он набирает баллы.

Задумчивый писатель? Есть.

Чертовски горяч? Есть.

Хорошо ладит с детьми? Вдвойне хорошо.

В груди у меня все сжалось. Это было так некстати.

— Ты не должен был, но спасибо, — сказала я ему, когда мы вышли из кухни на патио.

— Я не против... — он остановился, глядя на просторы сада, который так любила бабушка.

— Это сад в английском стиле, естественно, — объяснила я, когда мы начали спускаться по дорожке между подстриженными живыми изгородями. Наступила осень, и повсюду, кроме оранжереи, появились оранжевые и золотые цвета.

— Естественно, — сказал он, вглядываясь во все это, переключая внимание то на одно растение, то на другое.

— Ты запоминаешь? — спросила я.

— Что ты имеешь в виду?

— Бабушка говорила мне, что она запоминает место. Как оно выглядит и пахнет, какие звуки она слышит, какие мелкие детали она может вставить в рассказ, чтобы читатель почувствовал, что он там был. Ты так делаешь?

— Я никогда не думал об этом в таком ключе, но да, — он кивнул. — Это потрясающе.

— Спасибо. Ей это нравилось, даже когда она жаловалась, что не может заставить некоторые из своих любимых растений жить на высоте, — мы подошли к задним воротам, где вечнозеленая живая изгородь отделяла нас от пустыни Колорадо. Я повернула кованую железную ручку и провела нас через них. — Она сказала, что так она чувствует себя ближе к сестре.

— Констанс научила ее, верно?

— Да, — это было странно, но успокаивало, что кто-то еще читал бабушкину рукопись, знал эту часть ее жизни так же близко, как и я.

— Что ж, черт возьми. Здесь тоже красиво, — сказал он, указывая на осины впереди нас.

— Это дом, — я глубоко вздохнула, чувствуя, как моя душа успокаивается, как всегда при виде этого места. Перед нами были долины, которые уже припорошил первый снег. Луг за бабушкиным домом был окрашен в оттенки золотистого цвета, как за счет травы по колено, сдавшейся циклу осени, так и за счет листьев осиновых деревьев, растущих по обеим сторонам. — Это мое любимое время года. Не то чтобы я не скучала по осени в Нью-Йорке, потому что я скучала. Но здесь нет буйства красок. Нет войны между деревьями за то, чьи листья будут самыми яркими. Здесь горы становятся золотыми, как будто они все договорились. Здесь спокойно, — я провела нас по тропинке, которая была проложена через луг задолго до моего рождения.

— Я понимаю, почему ты хочешь вернуться, — признался Ноа. — Но я не люблю осень в Нью-Йорке.

— И вот ты здесь, живешь совсем рядом, — мы дошли до ручья, протекавшего через бабушкины владения — теперь уже мои. По меркам Восточного побережья он был совсем небольшим. Может быть, десять футов в ширину и максимум два фута в глубину, но в Скалистых горах вода была другой. Она не текла постоянно, не была гладкой и предсказуемой. Здесь она может замедлиться до струйки, а когда вы меньше всего этого ожидаете, обрушиться стеной воды в виде внезапного наводнения, которое уничтожит все на своем пути. Как и все остальное в горах, это было опасно красиво.