Ребекка Яррос – Музы и мелодии (страница 52)
— Джонас испугался, что ты начал пить. — Она смерила меня взглядом. — Представь его удивление, когда он обнаружил, что единственное, что утонуло в водке, это твой телефон.
— Я трезв. Облажался, но трезв. — Не без усилий. В первый день чуть не сорвался, поэтому заперся здесь. — И я извинился перед Джонасом.
— Дело не в этом. Ты же знаешь, что мы тебе всегда рады. Уверена, Кира уже припасла три упаковки апельсиновой газировки на случай, если ты наконец признаешь, что тебе нужна небольшая поддержка.
— Я в порядке. — Я собирался вытатуировать это у себя на лбу.
— Что случилось между тобой и Зои?
— А она тебе не рассказала? — я покрутил бутылку и велел своему сердцу избавиться от всей этой душевной боли.
— Мы что, в старшей школе? — Куинн покачала головой. — Записками будем обмениваться через парту?
— Сейчас все просто шлют сообщения.
Все, кроме Зои. Никаких звонков. Никаких сообщений. Никаких почтовых голубей или электронных писем. Мои гитары прибыли в пентхаус через два дня после того, как я уехал из Колорадо, вместе с сумкой вещей.
Даже после того, как ушел, Шеннон все еще прибиралась за мной.
— По словам Зои, то, что произошло — ваше личное дело. — Куинн подняла бутылку с водой, как будто смотрела сквозь нее.
Я замер.
— Правда?
— Так и сказала. — Куинн поставила бутылку на стол. — И еще, что я была права, и ей следовало забраться повыше.
Я резко повернул к ней голову.
Что, черт возьми, это значит?
По-моему, это значит, что она подошла слишком близко, ты не смог справиться со своими чувствами и нажал кнопку самоуничтожения. — Куинн приподняла бровь. — Угадала?
Я отвернулся.
— Так я и думала.
— Она думает, что ей нужно меня вылечить. — Я снова начал крутить газировку. — Я предложил ей выбирать между тем, чтобы любить меня таким, какой есть, и тем, чтобы вылечить. Она выбрала второй вариант. Ведь это то, чем она занимается. Что-то не идеально? Зои поможет. Что-то не работает? Зои исправит. Ей во чтобы ни стало надо выполнить свою миссию, а не терпеть беспорядок, с которым не может справиться.
— Фигня. Если кто-то и ушел, так это ты. Эта женщина любит тебя.
— Она только думает, что любит, — возразил я.
— Ну, конечно, потому что ты эксперт по женскому мышлению?
— Я достаточно знаю о женщинах…
— В постели! — рявкнула Куинн.
— Я чертовски хорошо тебя знаю, но при этом никогда с тобой не спал.
— Спасибо за это, — пробормотала она и вздохнула. — Что именно сказала Зои, когда ты предложил ей выбирать?
— Нам обязательно об этом говорить? — Я подошел к ограждению патио, повернулся и облокотился на перила: точно так же, как делал каждое утро, когда Зои пила здесь кофе.
— Да! Ты сломал эту женщину, Никс, и, насколько вижу, себя тоже. Поэтому мы будем об этом говорить. — Куинн скрестила руки на груди. — Итак, что точно сказала Зои?
— Отлично. Она сказала, что если бы ей пришлось выбирать, то она бы выбрала, чтобы я был здоровым и счастливым, даже с кем-то другим.
У Куинн вытянулось лицо.
— Она действительно так сказала?
— Да. Сначала говорит, что любит меня, а менее чем через сутки выдает это дерьмо.
Она прищурилась.
— Под «дерьмом» ты имеешь в виду, что она подтвердила, что любит тебя?
Я ощетинился.
— Она предпочтет вылечить меня, чем принять таким, какой есть.
Куинн встала.
— Давай на минутку забудем о твоих закидонах. Просто послушай внимательно, что она сказала. Она готова отойти в сторону, уступить тебя другой, только чтобы ты был здоров и счастлив. Это охренеть какое самопожертвование!
— Это не... — Я провел руками по волосам и попытался подобрать слова. — Кто, черт возьми, так делает? Я бы не уступил ее, чтобы она полюбила кого-нибудь другого!
— А разве не это ты сейчас делаешь?
Я прислонился к перилам.
— Я сам не знаю, что делаю.
— По крайней мере, в этом мы солидарны.
— Что, если меня уже не вылечить? Что, если я просто такой?
— Ты ходишь на терапию?
— Каждый четверг, как по будильнику, — ответил я и поежился, когда ПШ промелькнула в дальнем окне. Черт, я скучал по Зои. По ее улыбке и смеху. Я скучал по ее чувству юмора и острому язычку. Я скучал по ее поцелуям, ее телу, запаху ее шампуня.
— Как это вообще возможно без телефона? У тебя же там расписание и вся остальная фигня. — Куинн с вызовом посмотрела на меня.
— Купил ежедневник. — Я пожал плечами. — Очень практично.
— Сделаю вид, что не слышала этого. — Она вытащила телефон из кармана, проверяя сообщение. — Прости, это Грэм.
— Зои обвинила меня в том, что я использовал ее как лекарство, — признался я шепотом.
— Это правда? — брови у Куинн взлетели вверх, и она отложила телефон.
Прикасаться к Зои было настоящим наслаждением. Быть внутри нее — самым сладким забвением, где ничто другое не имело значения, кроме желания доставить ей удовольствие.
— Не знаю. Я имею в виду, тут нечто большее. У меня нет слов, чтобы описать то, что чувствую к ней, но когда дело доходит до секса… Я не знаю.
— Впечатлена, что ты это осознаешь. — Куинн кивнула. — У всех нас есть зависимость от людей, которых любим. Я живу звуками голоса Грэма, его прикосновениями и улыбкой. — Она вздохнула. — Не знаю, где для тебя та тонкая грань, но уверена, что твой психотерапевт понимает. А тому, что ты испытываешь к Зои есть название — любовь.
— Я ей не подхожу.
— Может, позволишь ей самой решать?
— Или, может, мне позволить ей найти того, кто сможет любить ее так, как она заслуживает?
— Ну, если ты сможешь жить, зная, что она с кем-то другим, целует его, любит, выходит замуж, заводит детей...
Я потер грудь.
— Черт возьми, хватит!
— Вот тебе и ответ. — Она взяла телефон. — Итак, Колин хочет пиццу. Бери-ка новый телефон, который я оставила на кухонном столе, (кстати он уже подключен к твоему старому номеру) и пошли с нами.
— Выйти из пентхауса?