Ребекка Яррос – Дерзкий Уайлдер (страница 48)

Глава 16. Лия

— Мы летим первым классом? — спросила я, когда мы вошли в самолет и заняли места в первом ряду.

— Это было нетрудно устроить в таком маленьком самолете, — ответил Пакстон, застегивая ремень безопасности.

Самолет и правда был крошечным, всего на шестнадцать пассажирских мест.

— Зато он уютный.

— Консервная банка с пропеллерами, — пробормотал Пакстон, глядя мимо меня в окно.

— Ты не любишь летать, — сказала я, чуть улыбнувшись.

— Не люблю, — ответил он, хрустнув шеей. Линии его татуировок изогнулись в такт движению.

Мужчина средних лет, сидевший через проход от нас, посмотрел на него и нахмурился. Видимо, не одобрял татуировки.

— Кто-кто, а ты-то не должен бояться летать.

— Я не боюсь. Просто мне нужно все контролировать самому.

— Да, я заметила, — сказала я, когда стюардесса захлопнула входную дверь.

Пакстон закатил глаза, но не поддался на мою уловку. Вместо этого он зевнул — так, что чуть не вывихнул челюсть. Утром мы едва не проспали и еле успели на рейс. Хорошо, что у нас не было багажа. Я провела ладонью по своим белым узким джинсам, доставка которых в отель наверняка обошлась Пакстону в целое состояние. Кроме джинсов он купил мне очень красивый шелковый топик ярко-синего цвета. В ответ на мое «спасибо» просто пожал плечами и сказал, что это всего лишь деньги, но для меня это значило гораздо больше.

Ведь Пакстон позаботился обо мне, подошел к делу серьезно, подобрал нужный размер, купил длинные брюки, а не шорты или юбку. Вот что меня поразило.

Я бы многое отдала, чтобы надеть короткую, кокетливую юбку. Которая слегка развевается при каждом движении и открывает мои ноги солнцу.

Но и взгляду Пакстона тоже.

— О чем ты думаешь? — спросил он и снова зевнул во весь рот, когда наш самолет вырулил на взлетную полосу.

— О том, что ты выглядишь очень усталым.

— Это все потому, что ты всю ночь не давала мне спать, требуя всякого разного. — Пакстон закрыл глаза и откинулся на спинку кресла.

Мужчина, сидевший через проход, чуть не подавился кофе.

— Не было такого, — ответила я громким шепотом.

Пакстон приоткрыл один глаз. Самолет уже разгонялся для взлета.

— Прошу прощения, но разве не ты извивалась подо мной вчера ночью и умоляла меня дать тебе кончить?

Теперь мужчина через проход действительно подавился, закашлялся, и жена постучала его по спине.

Я сердито уставилась на Пакстона.

— Ты серьезно?

Меня не просто смутили его слова, но еще и неприятно задело, что он кричит об этом на весь самолет, выставляя меня какой-то сексуальной маньячкой.

Он соблазнительно улыбнулся и погладил меня по бедру. Я тут же сбросила его руку.

— Расслабься, — прошептал он мне на ухо. — Мы больше никогда не увидим этих людей.

— Лучше бы мне никогда не увидеть тебя, — пробормотала я и открыла брошюрку с инструкциями о порядке действий в чрезвычайной ситуации. Сейчас я бы многое отдала за свою электронную читалку.

Пакстон еще крепче сжал подлокотник сиденья между нами. Я никогда бы не подумала, что он боится летать на самолетах, но было до странности трогательно наблюдать этот крошечный изъян в его непробиваемой броне. Я накрыла руку Пакстона своей и ободряюще сжала его ладонь при взлете.

Его дыхание было спокойным и ровным, но он так и не открыл глаз, пока самолет не набрал высоту.

— Ты в порядке? — спросила я.

Пакстон открыл глаза и кивнул.

— Да. Просто не люблю взлеты и посадки.

— Я понимаю. Так было всегда?

Он покачал головой, сосредоточенно глядя вперед.

— Однажды я летел с мамой, и у нас загорелся двигатель.

— Представляю, как было страшно. Сколько тебе было лет?

— Девять. Да, было страшно, но я знал, что она обязательно меня спасет. — Пакстон слегка улыбнулся.

— Она держала тебя за руку?

Я попыталась представить себе маленького Пакстона, без татуировок, испуганного и нуждающегося в поддержке.

— Нет, конечно. Она держала обе руки на штурвале.

— Она вела самолет?

Он кивнул:

— Она всегда твердо стояла на земле, но мечтала о небе.

Точно как ее сын.

— И с тех пор ты боишься летать?

Пакстон пожал плечами:

— Сейчас уже не так сильно. В первые годы после того случая мне было трудно сесть в самолет, но я справился. А ты сама не боишься?

— Как ни странно, самолеты меня не пугают. — Я потянулась к рекламной брошюрке «Посетите Стамбул», вытащила ее из держателя для журналов и открыла на середине.

— Не самолеты. Машины.

Я замерла над страницей с изображением базилики Цистерны, мое сердце ухнуло даже не в пятки, а к земле в нескольких сотнях километров под нами. Он спросил не о том. Наверняка не о том. Он говорит о чем-то другом.

Я украдкой взглянула на Пакстона и увидела, как он широко распахнул глаза, а потом крепко зажмурился и вздохнул.

Черт, он все знает!

Я вдруг почувствовала себя беззащитной, словно сидела перед ним полностью голой. Даже его предыдущие неуместные комментарии о нашей ночи не задели меня так сильно. У меня затряслись руки, но я перевернула страницу и принялась разглядывать фотографии Голубой мечети.

— Давно ты знаешь? — спросила я и сама поразилась тому, как спокойно прозвучал мой голос.

— О чем? — Пакстон попытался изобразить полное непонимание.

— Давай без вранья.

— Со вчерашнего вечера. — Он посмотрел на меня, но я уставилась в брошюрку у себя в руках.

— Да, недолго тебе удается хранить секреты.

Я перевернула страницу. Вот почему мы сейчас в самолете?! Мое колено задергалось, меня переполняла беспокойная энергия, хотелось сбежать от Пакстона. Все места в самолете были заняты, так что оставалось либо сидеть рядом с ним, либо прыгать с парашютом.

— Я не хотел ничего говорить. Оно само вырвалось. — Пакстон потянулся к моей руке, но я отодвинулась ближе к окну. Будь у меня парашют, я бы прыгнула.

— Типа пальцы случайно соскользнули по клавиатуре и ты меня загуглил?

Он на секунду закрыл глаза.