Ребекка Яррос – Дерзкий Уайлдер (страница 34)

— Вы собираетесь принять участие в зимних X Games?

Пакстон заметно напрягся.

— Сейчас у нас другие задачи.

— Значит ли это, что Мятежники не будут участвовать в чемпионатах? Вы хотите уйти из большого спорта? Вы отказались от своей цели совершить тройное сальто вперед? — Вопросы посыпались один за другим.

— Еще один вопрос. — Бобби указал на третьего репортера.

— Ваш отказ от участия в чемпионате как-то связан со слухами вокруг Нитро? Мы не могли не заметить, что в вашей команде не хватает участника.

— Завершаем все нахрен, — пробормотал Пакстон себе под нос, развернулся и вошел внутрь, увлекая меня за собой.

— Команда Мятежников — это не только первая четверка. И можете не сомневаться, Нитро по-прежнему с нами. Спасибо, что пришли нас встретить, ребята! — донесся с крыльца голос Лендона.

— Мистер Уайлдер! Мы рады приветствовать вас в нашем мотокросс-парке! Я Ренцо, директор, — сказал мужчина средних лет, вышедший нам навстречу. Он говорил с сильным итальянским акцентом, но звучало красиво.

— Кто, черт возьми, проболтался, что мы будем здесь? — спросила Пенни, скрестив руки на груди, обтянутой ярко-розовой майкой.

— Я все выясню, — пообещал Бобби. — А сейчас давайте все по местам. Малыш Джон уже подготовил ваши мотоциклы.

— Уверяю, наш персонал держит все в тайне, и, конечно же, мы подготовили рампу. Сейчас вас проводят. — Ренцо кивнул, и из-за его спины вышли трое сотрудников парка.

— Вы не могли бы сначала проводить меня к трибунам? Я хочу убедиться, что мисс Бакстер удобно устроилась, — сказал Пакстон.

— Я сама в состоянии найти трибуны, — возразила я.

— Конечно, Огонек, но я хочу знать, где ты сядешь.

Бобби открыл рот, но Лендон не дал ему заговорить.

— У нас не такой плотный график. Пять минут ничего не решат, верно, Бобби?

— Да, — ответил Бобби, поджав губы.

— Выбери самое лучшее место, Лия. Брук уже едет сюда, — сказала Пенни с улыбкой, и они с Лендоном пошли прочь вместе с сотрудниками мотокросс-парка.

Ренцо провел нас мимо буфета и вверх по лестнице, на верхний ярус трибун.

— Что это? — спросила я у Пакстона, указав на гигантскую деревянную… монструозную конструкцию.

— Суперрампа. Мы здесь поснимаем, и, честно, нам нужно потренироваться перед выступлением в Абу-Даби. На корабле у нас точно такого нет. — Он мне подмигнул. — Расслабься, Огонек, завтра я покажу тебе все места Рима, которые ты захочешь увидеть. И даже не буду отпускать саркастические комментарии, когда мы будем слушать нашего препода на экскурсии по Ватикану.

Я покачала головой, глядя на гигантскую смертельную ловушку прямо передо мной.

— А это… безопасно?

Ренцо извинился и тихо ушел.

Пакстон взял меня за руку, поднес ее к губам и поцеловал мою ладонь.

— Все, что я делаю, небезопасно. Тем оно и интересно.

Да, ты же знаешь, чем он занимается.

— Ладно, найду себе место в тенечке и почитаю учебник по физике. А то я вчера запорола контрольную.

— Вряд ли четверка — это «запорола контрольную».

— Вот в этом и разница между нами, мистер Уайлдер. К тому же ты не сказал, какая оценка была у тебя. Стоит ли мне волноваться?

Он покачал головой:

— Нет, я достаточно хорошо разбираюсь в физике… и прочих физических вопросах, если уж на то пошло.

Жар прилил к моим щекам, и вовсе не из-за солнца. Прошло три дня после Барселоны, когда он попросил меня сделать выбор, но я до сих пор думала.

— Хорошо, ладно… Тебе, наверное, надо идти. — Я указала на рампу смерти.

— А поцелуй на удачу? — Пакстон огляделся по сторонам, убедился, что рядом нет камер, и обнял меня за талию.

— Пакстон!

Я попыталась сказать это строго, но получилось как-то уж слишком хрипло и чувственно. Боже правый, в присутствии этого парня я теряла способность контролировать даже собственный голос!

Он обнял меня крепче и вдруг застонал.

— Я тебе говорил, что мне нравится это платье?

Я покачала головой. Платье макси на тонких бретельках я выбрала в самую последнюю минуту, когда Пенни сказала, что сожжет все мои брюки, если увидит меня в них двадцать первый день подряд.

Пакстон придвинулся ближе и прошептал, почти касаясь губами моего уха:

— Я касаюсь твоего тела, и мне отчаянно хочется снять с тебя это платье и дотронуться до тебя по-настоящему. Но я этого не сделаю. Знаешь почему?

Я покачала головой.

— Потому ты еще не сказала «да»… пока не сказала… а я гребаный джентльмен.

Я провела пальцем по контурам татуировок с китайскими иероглифами у него на шее. Просто не могла удержаться. Мне надо было к нему прикоснуться.

— Мне нужно сказать «да» на все, чтобы ты меня поцеловал? — спросила я.

У него сбилось дыхание.

— Ты хочешь сказать «да»?

Наши взгляды встретились, и было бы так легко согласиться, отбросить сомнения и страхи, просто открыться ему навстречу. Но это была бы не я, и неважно, что я стою в легком платье под итальянским солнцем с самым горячим на свете спортсменом-экстремалом, все равно я… это я.

— Я еще думаю.

Пакстон на секунду нахмурился, а потом улыбнулся и погладил меня по талии.

— Тогда буду каждый раз спрашивать тебя заново.

Мое сердце забилось в предвкушении.

— Лия, ты хочешь, чтобы я тебя поцеловал?

— Да, — ответила я без малейшей заминки.

Пакстон резко притянул меня к себе. Мои руки соскользнули с его плеч и вцепились в бицепсы под рукавами футболки. Такие руки, как у него, надо отливать в гипсе и показывать как эталон… или, может быть, просто объявить их вне закона.

— А ты хочешь меня поцеловать? — спросила я.

— Еще как, — ответил он, легонько скользнул губами по моим губам, а потом поцеловал по-настоящему.

Я вся открылась ему, и жадный горячий язык Пакстона скользнул мне в рот, а руки обхватили меня за задницу. Да уж, истинный джентльмен!

Поцелуи с Пакстоном вызывали почти зависимость — мир вокруг нас растворился в небытии, остались только Пакстон и те чувства, которые он во мне пробуждал. Я ответила на его поцелуй со всей страстью, и мне понравилось, как он застонал, когда я легонько прикусила его нижнюю губу.

Пакстон снова накрыл мои губы своими, на этот раз полностью контролируя поцелуй, запустил руку мне в волосы и наклонил мою голову поудобнее. Я на секунду утратила равновесие, но он держал меня крепко. Я застонала, когда поцелуй стал глубже; наши языки переплелись, дыхание сбилось, и его вкус захлестнул все мои чувства.

— Лия, еще один такой стон, и я не сдержусь, — пообещал Пакстон, скользнув губами по моему подбородку. — Просто не сдержусь.

— А что случилось с твоим джентльменством? — спросила я, пытаясь вспомнить, где мы сейчас и какая у меня фамилия.

— Поскольку я джентльмен, то позабочусь о том, чтобы ты кончила первой, два раза. Даже три, если ты к этому готова. После чего все джентльменство в моей постели отменяется сразу.