Ребекка Яррос – Дерзкий Уайлдер (страница 33)

Он резко втянул в себя воздух.

— Я бы поцеловал тебя именно так, как мечтал с той секунды, когда впервые увидел тебя на этом самом балконе, такую красивую, с широко распахнутыми глазами.

— Пакстон, — прошептала я и придвинулась ближе к нему. Эти слова растопили меня изнутри, и мне захотелось его всего: его губ, его рук и того, чего мне уж точно не получить. Например, его сердца.

— Я поцеловал бы тебя вот так.

Он накрыл мои губы своими, нетерпеливо и жадно, его язык — боже правый, его язык — проскользнул мне в рот, лаская, исследуя и смакуя, разжигая во мне огонь. Я вся подалась ему навстречу, прижалась еще теснее к нему, и наслаждение пронзило меня, как удар током.

Я вбирала в себя его вкус, оказавшийся даже приятнее, чем я себе представляла: темный густой шоколад и мята.

Он запустил руку мне в волосы и обхватил мой затылок, а я обняла его за шею. Мне отчаянно хотелось быть ближе к нему, чтобы воспользоваться этим единственным шансом не только попробовать его на вкус, но и ощутить каждой клеточкой. Он целовал меня снова и снова, прерываясь только на долю секунды, чтобы мы оба могли сделать вдох. Пакстон то нежно покусывал мою нижнюю губу, то дразнил мой язык своим, перемежая игривые ласки с яростным напором, в котором сквозило беззастенчивое желание обладать, отчего мои бедра сжимались, а в животе все горело.

Пакстон целовался точно так же, как выполнял свои трюки — с полной сосредоточенностью, по сравнению с которой меркло все остальное, — и мне оставалось только отдаться на его волю.

Он заставлял меня чувствовать себя опустошенной и в то же время наполненной до краев, отчаянно голодной и в то же время насыщенной до предела. Зачем ему документальный спортивный фильм? Ему надо снять обучающее кино, как правильно целовать женщину, — и миллионы невежественных мужчин будут ему благодарны.

Я впилась пальцами ему в плечи, а он переместил руки на мою задницу, чуть приподнял меня и со стоном прижал к своему твердому животу.

— Черт, Лия! У тебя просто невероятная задница, — прошептал он мне в губы, возбуждая во мне желание. — Такая мягкая и округлая, само совершенство.

Наши губы встретились вновь, и я тихо всхлипнула, ощутив запредельное напряжение, так что я выгнулась навстречу Пакстону, исследуя кончиком языка ровный край его зубов, а потом он всосал мой язык к себе в рот. В эти мгновения я принадлежала ему всем своим существом, и это было восхитительное ощущение.

Пакстон прервал поцелуй и прижался лбом к моему лбу, его жаркое прерывистое дыхание горячило мои распухшие губы. Я дышала так же прерывисто и тяжело. Он опустил меня на пол, и, скользнув вниз, я почувствовала животом его мощную эрекцию. Он зашипел и отодвинулся от меня.

Пакстон Уайлдер меня хотел.

Эта мысль была такой же ошеломляющей, как и его поцелуи. А представь, каков он в постели! Хотя нет. Не надо. Пока еще рано.

Он ласково взял в ладони мое лицо и нежно коснулся губами моих губ.

— Вот как я хотел тебя поцеловать, Огонек. Вот так я буду тебя целовать с этой самой минуты, если ты скажешь мне «да». Я этого хочу. Я хочу тебя… хочу, чтобы мы были вместе.

Скажи «да»! Да! Да! — кричало мое изголодавшееся по сексу тело, настойчиво призывая признать эту базовую потребность, которую я запихала в коробку и задвинула под кровать два года назад.

Но начать отношения означало позволить ему увидеть… все-все-все. Я была не уверена, что готова настолько открыться.

— Мне нужно…

Время? Подумать? Наброситься на него и проверить звуконепроницаемость стен в моей спальне?

— Хорошо, — ответил Пакстон на мое невысказанное требование. — Все, что захочешь. Я подожду. Я просто хотел убедиться, что у тебя в голове останется именно этот поцелуй. Увидимся завтра.

Он еще раз поцеловал меня на прощанье и ушел к себе в номер, а я осталась стоять на балконе, гадая, какую цену мне придется заплатить за то, что я украду у мироздания немного времени с Пакстоном. Я знала, что он как падающая звезда — слишком горячий, слишком яркий, слишком безрассудный для меня.

Он сожжет меня заживо, а потом развеет пепел — судя по его поцелуям, именно так все и будет.

Но это знание не мешало мне его хотеть.

Вот что пугало меня больше всего. Не то, что Пакстон делал со мной и какие чувства во мне пробуждал, а то, что я потеряла всякую осторожность, которая помогла мне продержаться последние два года.

Он заставил меня поверить, что я смогу жить за пределами стен, которые я так тщательно возводила вокруг себя.

Я просто сомневалась, что смогу пережить его неизбежный уход.

Глава 11. Лия

Вспышки камер слепили со всех сторон, толпа скандировала имя Пакстона, словно тот был рок-звездой. Он взял меня под руку и повел сквозь толпу следом за Лендоном и Пенни. До входа в мотокросс-парк оставалось еще шагов двадцать.

— Черт, откуда они набежали? — пробормотал Пакстон себе под нос, но когда я взглянула на его лицо, то увидела фирменную улыбку Уайлдера. Он вскинул в воздух кулак.

— Уайлдер! — крикнул кто-то из репортеров.

— Он не общается с прессой, — объявил Малыш Джон, шагавший сразу за нами.

— Что вы делаете в Риме? Это правда, что в этом году вы не будете участвовать в соревнованиях? Говорят, вы готовитесь к выступлению в Абу-Даби в прямом эфире? — Вопросы сыпались отовсюду, перекрывая друг друга.

Выступление в Абу-Даби в прямом эфире? Что?!

Но еще хуже, чем репортеры, были вопящие фанаты.

— Я думала, никто не знает, что мы едем сюда, — заметила я.

— Я тоже, — ответил Пакстон, целуя меня в макушку.

— Уайлдер, кто твоя новая девушка? — крикнул очередной репортер.

«Я не его девушка», — возмутился мой разум.

Кто-то из фанатов выскочил из толпы и схватил Пенни за руку.

— Пакс. — Я встревоженно указала вперед, но не успела произнести его имя, как Пенни заломила руку парня за спину.

— Мама тебя не учила, что нельзя трогать женщину без разрешения? — сказала она.

Офигеть!

Пакстон схватил парня за шкирку и подтолкнул его к Малышу Джону.

— Убери этого урода подальше отсюда, пока я не учинил международный скандал.

Мы добрались до ступенек, ведущих к распахнутым настежь двойным дверям. Малыш Джон и охранники не пустили фанатов на крыльцо, и я сделала первый нормальный вдох с тех пор, как вышла из машины.

— Ты в порядке? — спросил Пакстон.

Он загородил меня от толпы и прижался губами к моему лбу.

— Да. Я просто не представляла, что ты такой популярный.

— Все зависит от города и страны, — сказал он. — Подожди здесь, хорошо?

Я кивнула, и он встал между Пенни и Лендоном.

— Здравствуй, Рим! — крикнул Пакстон.

Я не видела его лица, но знала, что он улыбается своей бесшабашной улыбкой.

Толпа взорвалась криками.

— Думаю, у нас есть время ответить на пару вопросов, но не больше. У вас замечательный город, и нам не терпится все здесь посмотреть.

Бобби вышел вперед и ткнул пальцем в одного из репортеров.

— Ваш вопрос.

— Что вы делаете в Риме?

— Расширяем культурные горизонты, — ответил Пакстон. — И нашей Бунтарке захотелось настоящей итальянской пиццы.

Пенни кивнула, и репортеры рассмеялись.

— И слышали, что у вас тут отличная суперрампа, и нам, конечно же, интересно ее опробовать.

Бобби указал на другого репортера.

— Вы действительно готовитесь к выступлению в Абу-Даби в прямом эфире?

— Может быть, — сказал Пакстон.