Ребекка Яррос – Четвертое крыло (страница 35)

Второй отряд, секция Пламени, Четвертое крыло. Он дежурил на завтраке вместе со мной.

Уже больше двадцати погибших. И это все, чего они заслужили? Мы произнесем их имена в последний раз, а потом продолжим жить дальше, как будто их никогда и не было?

Рианнон сбоку от меня переступала с ноги на ногу, потом резко дернула плечом и то ли фыркнула, то ли всхлипнула.

– Аурелия Донанс.

По щеке скатилась всего одна слеза, и я смахнула ее, разодрав один из струпьев на скуле. Струйка крови перечеркнула мне лицо, когда назвали следующее имя, но я позволила ей доползти до подбородка.

* * *

– Ты уверена? – обеспокоенно спросил Даин на следующий вечер, сжимая мои плечи.

Между его бровями залегли две морщины.

– Раз ее родители не приедут хоронить тело, значит, я единственная, кто может заняться ее вещами. Я последняя, кого она видела, – объяснила я, поводя плечом, чтобы поправить съехавший набок рюкзак Аурелии.

У родителей каждого кадета из Басгиата есть один и тот же набор вариантов, если их ребенок погибает. Они могут забрать тело и личные вещи для захоронения или сожжения, или академия сама упокоит тело под камнем и сожжет вещи. Родители Аурелии выбрали вариант номер два.

– И ты не хочешь, чтобы я пошел с тобой? – спросил Даин, нежно касаясь моей шеи.

Я покачала головой:

– Я знаю, где находится яма для сжигания.

Он пробормотал под нос проклятие.

– Я должен был быть там.

– Ты не мог ничего сделать, Даин, – тихо ответила я, накрывая его руку своей, так, что наши пальцы переплелись. – Никто из нас не смог бы. Она даже не успела дотянуться до веревки, – прошептала я. Я снова и снова проигрывала этот момент в голове и каждый раз приходила к одному и тому же выводу.

– У меня не было возможности спросить тебя, дошла ли ты до конца, – сказал он.

Я покачала головой.

– Я застряла на «дымоходе» и была вынуждена спускаться по веревке. Я слишком мала, чтобы преодолеть это расстояние, но сегодня я об этом не думаю. Что-нибудь придумаю перед официальным забегом в день Презентации.

Придется придумать. Ведь кадетам не разрешается спускаться обратно в последний день. Ты либо завершаешь Полосу препятствий, либо падаешь замертво.

– Хорошо. Дай знать, если я тебе понадоблюсь. – Он отпустил меня.

Я кивнула и поспешно пошла прочь из коридора общежития. Вес рюкзака Аурелии просто ошеломил меня. Ей хватило сил, чтобы перенести столько вещей через парапет, и все же она упала.

А я каким-то образом все еще была жива.

Я не могла избавиться от ощущения, что несу с собой не ее вещи, а ее саму, пока поднималась по лестнице на башню учебного корпуса, проходила мимо комнаты боевой подготовки и забиралась на каменную крышу… Миновала нескольких других кадетов, которые уже спускались вниз. Яма для сжигания – не более чем очень широкая железная бочка, единственное предназначение которой – сжигать. И пламя ярко полыхало на фоне ночного неба, когда я, спотыкаясь, наконец выбралась на крышу, хватая ртом воздух.

Еще пару месяцев назад я не смогла бы нести такой тяжелый рюкзак. Когда я сняла его с плеча, рядом никого не было.

– Мне так жаль, – прошептала я.

Вцепившись пальцами в широкую лямку рюкзака, я подняла его вверх и перекинула через металлический край бочки.

Огонь затрещал и зашипел, получив еще одну порцию топлива, еще одну дань Малеку, богу смерти.

Вместо того чтобы спускаться по лестнице, я подошла к краю башни. Ночь была пасмурная, но я сумела различить тени трех драконов, приближающихся с запада, и даже разглядеть горный хребет с Полосой препятствий, ожидающей своей следующей жертвы.

Это буду не я.

Но почему? Потому что одержу над Полосой верх? Или потому что уступлю просьбе Даина и спрячусь в квадранте писцов? Все мое существо сопротивлялось второму варианту, и в душе рождался рой сомнений, пока я стояла и смотрела по сторонам. Минуты текли одна за другой, и наконец прозвучал сигнал к началу комендантского часа. Я спустилась обратно по лестнице, так и не имея твердого ответа на вопрос «почему?».

Я прошла через двор, пустой, если не считать парочки, которая, держась за руки, никак не могла решить, что предпочесть – поцеловаться или разойтись по спальням. Я отвела взгляд, направляясь к нише, где мы с Даином впервые сидели после парапета.

Прошло почти два месяца, а я все еще была здесь. Все еще просыпалась каждое утро с восходом солнца. Разве это ничего не значит? Разве нет шанса, пусть даже самого маленького, что я смогу пройти через Молотьбу? Что здесь мне самое место?

Дверь слева от учебного корпуса, ведущая в туннель, по которому мы проходили сегодня утром, чтобы попасть к Полосе, вдруг открылась. Я нахмурила брови. Кто мог возвращаться так поздно?

Прислонившись спиной к стене, я позволила темноте скрыть меня, когда Ксейден, Гаррик и Боди – двоюродный брат Ксейдена – вышли из туннеля, освещенного магическим светом, и направились в мою сторону.

Три дракона. Это были они… а чем они вообще занимались? Сегодня, насколько я знала, не было никаких тренировок, но… не то чтобы я была в курсе всего, что делают кадеты третьего года обучения.

– Но ведь можно сделать что-то еще, – сказал Боди, глядя на Ксейдена, когда они проходили мимо меня.

Голос звучал тихо-тихо, и гравий чуть слышно похрустывал под подошвами сапог.

– Мы делаем все, что можем, – прошипел Гаррик.

У меня закололо кожу, и Ксейден напряженно остановился на середине шага, в десяти футах от меня.

Проклятье.

Он знает, что я здесь.

Но вместо обычного страха, который накатывал в его присутствии, в моей груди клубился только гнев. Если он хочет убить меня, хорошо. Мне надоело ждать, когда это произойдет. Надоело ходить по коридорам в страхе.

– Что случилось? – спросил Гаррик, оглядываясь через плечо в противоположном направлении, в сторону пары, которая определенно решила, что целоваться важнее, чем попасть в общежитие к комендантскому часу.

– Идите. Встретимся внутри, – сказал Ксейден.

– Ты уверен? – Боди наморщил лоб и окинул двор подозрительным взглядом.

– Идите, – приказал Ксейден и стоял совершенно неподвижно, пока двое других не подошли к казарме, а потом не повернули налево к лестнице, которая вела к этажам второго и третьего курсов.

Только когда они скрылись из вида, он повернулся лицом к тому месту, где я пряталась в темноте.

– Я знаю, что ты знаешь, что я здесь. – Я заставила себя встать и подойти к нему, чтобы он не решил, что я прячусь или, что еще хуже, боюсь его. – И пожалуйста, не надо разговоров о том, как ты повелеваешь тьмой. Я сегодня не в настроении.

– Не спросишь, где я был? – Он сложил руки на груди, изучая меня в лунном свете.

При этом освещении его шрам выглядел еще более грозным, но я не могла найти в себе силы испугаться.

– Мне, честно говоря, все равно. – Я пожала плечами, и от этого движения пульсация боли в них усилилась. Потрясающе, как раз вовремя, чтобы завтра снова потренироваться на Полосе.

Он покачал головой:

– Тебе действительно все равно, да?

– Нет. Но я же тоже гуляю, несмотря на комендантский час. – Тяжелый вздох вырвался из моих губ.

– Что ты делаешь на улице после наступления комендантского часа?

– Обсуждаю сама с собой возможность побега, – ответила я. – А ты? Не хочешь поделиться? – насмешливо поинтересовалась я, зная, что он не собирается мне отвечать.

– То же самое.

Вот язвительная задница.

– Слушай, ты вообще собираешься меня убивать или нет? Предвкушение начинает раздражать меня до смерти. – Я подняла руку к плечу и слегка развернула его, продавливая больные мышцы, но это не принесло никакого облегчения.

– Еще не решил, – ответил он, как будто я только что поинтересовалась его предпочтениями на ужин, но его взгляд словно застыл на моей щеке.

– А ты не мог бы решить? – пробормотала я. – Это определенно помогло бы мне составить планы на неделю.

Маркем или Эметтерио. Писец или всадник.

– Я влияю на твое расписание, Вайоленс? – На его губах определенно появилась ухмылка.

– Мне просто нужно прикинуть, каковы мои шансы, – руки сами собой сжались в кулаки.