Ребекка Яррос – Четвертое крыло (страница 36)
Этот засранец имел наглость продолжать улыбаться.
– Это самый странный способ, которым меня когда-либо пытались склеить…
– Не шансы с тобой, самодовольный ты придурок! – На хер. На хер все это. Я шагнула мимо него, но он поймал мое запястье, и его захват был не слишком давящим, но крепким.
Кончики его пальцев на тонкой коже заставили пульс тут же разогнаться до невозможного.
– Шансы на что? – спросил он, притягивая меня так близко, что мое плечо коснулось его бицепсов.
– Ни на что.
Он все равно бы не понял. Он гребаный лидер крыла, что означает, что он преуспел во всем в этом квадранте, даже как-то умудрился преодолеть проклятие собственной фамилии.
– Шансы на что? – повторил он. – Не заставляй меня спрашивать трижды.
Зловещий тон противоречил его нежной хватке. И, проклятье, неужели обязательно так хорошо пахнуть? Мятой, кожей и чем-то, что я не могла определить, чем-то, что балансировало на границе между цитрусовым и цветочным.
– На возможность выжить! Я не могу подняться на эту гребучую Полосу.
Я почти умудрилась вырвать запястье из его руки, но он не отпустил.
– Понятно, – он был так раздражающе спокоен, а я не могла усмирить ни одну из своих эмоций. Ни одну.
– Нет, тебе точно не понятно. Ты, небось, будешь праздновать в тот день, когда я разобьюсь, и тебе не придется тратить время на то, чтобы убить меня.
– Убить тебя не составит никакого труда, Вайоленс. Большинство же моих проблем вызвано тем, чтобы ты оставалась в живых.
Я подняла глаза, чтобы встретить его взгляд, но по его лицу невозможно было что-либо прочитать. Его скрывала тень. Ну и ладно.
– Извини за беспокойство. – Мой голос сочился сарказмом. – А знаешь, в чем главная проблема этого места? – Я снова попыталась вырвать руку, но он не отпустил меня. – Ну кроме того, что ты трогаешь вещи, которые тебе не принадлежат? – Мои глаза сузились.
– Уверен, ты мне расскажешь. – У меня противно засосало под ложечкой, когда большой палец Ксейдена скользнул по моему пульсу, а потом мое запястье вдруг очутилось на свободе.
Я ответила прежде, чем успела толком подумать над словами:
– Надежда.
– Надежда? – Он наклонил свою голову ближе к моей, как будто не был уверен, что правильно расслышал.
– Надежда. – Я кивнула. – Кто-то вроде тебя никогда не поймет этого, но я знала, что прийти сюда – это смертный приговор. Не имело никакого значения, что меня готовили всю жизнь для квадранта писцов. Когда генерал Сорренгейл отдает приказ, ты не можешь его игнорировать. – Боги, почему я вообще разоткровенничалась? Ну что самое страшное он мог сделать со мной? Убить?
– Конечно можешь. – Он пожал плечами. – Тебе просто могут не понравиться последствия.
Я закатила глаза и, к своему полному смущению, вместо того чтобы отстраниться теперь, получив свободу, слегка подалась к нему. Как будто могла перелить в себя часть его силы. У него-то, конечно, ее было предостаточно.
– Я знала, чем рискую, но все равно решилась, сосредоточившись на крошечном шансе на выживание. И вот прошло почти два месяца, и я получила… – Я покачала головой, сжав зубы. – Надежду.
У этого слова оказался кислый вкус.
– А потом ты теряешь товарища по отряду, не можешь забраться в дымоход и сдаешься. Я начинаю понимать. Не самый лучший расклад, но, если ты хочешь сбежать в квадрант писцов…
Я задохнулась, страх словно пробил дыру в моем животе.
– Откуда ты знаешь?
Если он знает… если он расскажет, Даин будет в опасности!
Лукавая улыбка искривила идеальные губы Ксейдена.
– Я знаю все, что здесь происходит, – вокруг нас заклубилась темнота. – Тени, помнишь? Они все слышат, все видят, все скрывают.
Мир вокруг словно исчез. Ксейден мог сделать со мной все что угодно, и никто не узнал бы.
– Моя мать определенно вознаградит тебя, если ты расскажешь ей о плане Даина, – тихо сказал я.
– Она определенно вознаградит и тебя, если ты расскажешь ей о моем маленьком… как ты его назвала? Клубе?
– Я не собираюсь ей рассказывать, – теперь я пыталась защищаться от него словами. Да и нечем было – кроме них.
– Я знаю. Именно поэтому ты все еще жива, – теперь он не отпускал мой взгляд. – Дело вот в чем, Сорренгейл. Надежда – непостоянная, опасная штука. Она крадет твое внимание и направляет его на возможности, вместо того чтобы держать его там, где оно должно быть – на вероятностях.
– И что я должна делать? Не надеяться, что выживу? Просто ждать смерти?
– Ты должна сосредоточиться на вещах, которые могут убить тебя, чтобы найти способы не умереть. – Он покачал головой. – В этом квадранте полно людей, которые хотят твоей смерти – либо в качестве мести твоей матери, либо потому, что ты просто очень хорошо умеешь злить людей, но, вопреки всему, ты все еще здесь. – Тени окутали меня, и я готова была поклясться, что почувствовала ласку, когда они гладили пораненную щеку. – Было довольно удивительно за этим наблюдать, если честно.
– Счастлива развлечь тебя. Я иду спать. – Повернувшись на пятках, я направилась к входу в казармы, но он шел следом, так близко, что почти получил по лицу дверью, когда я попыталась ее захлопнуть… Но он поймал ее, неестественно ловко и быстро. Как всегда.
– Возможно, если ты перестанешь плескаться в озере жалости к себе, то увидишь, что у тебя есть все, что нужно, чтобы преодолеть Полосу, – сказал он, и его слова эхом разнеслись по коридору.
– Озеро… чего? – Я обернулась, почувствовав, как моя челюсть натурально падает, пробивая пол.
– Люди умирают, – медленно сказал он, и его подбородок напрягся. Потом Ксейден глубоко вздохнул. – Это будет происходить снова и снова. Такова природа жизни здесь. Настоящим всадником тебя делает то, как ты себя ведешь после смертей других людей. Хочешь знать, почему ты до сих пор жива? Потому что ты – это весы, по которым я оцениваю себя каждый вечер. Каждый день, когда я оставляю тебя в живых, я убеждаю себя, что во мне еще есть часть порядочного человека. Так что если ты хочешь свалить отсюда, то, пожалуйста, избавь меня от искушения и свали на хрен. Но если ты хочешь что-то сделать… по-настоящему, то сделай это.
– Я слишком маленькая, чтобы преодолеть дымоход, – громко прошипела я, уже не заботясь о том, что нас мог кто-то услышать.
– Правильный путь – не единственный. Осознай это.
А потом он повернулся и ушел.
Чтоб его.
Глава 11
Следующие тренировки на Полосе препятствий прошли не более успешно, чем первая. Но мы, по крайней мере, больше не потеряли ни одного из членов отряда. И еще Тайнан перестал трепаться по моему поводу – конечно, потому что сам никак не мог справиться с маршрутом.
Он все время падал с шаров. А я – выпадала из «дымохода».
К девятому – предпоследнему – занятию я была уже готова просто поджечь всю Полосу. Участок маршрута, на котором меня постигала неудача, был призван заставить нас проявить силу и ловкость, необходимые для того, чтобы взобраться на дракона. И вот тут стало кристально ясно, что мои гребаные габариты меня подведут.
– Может, ты заберешься мне на плечи, а потом… – Рианнон качала головой, когда мы в который раз изучали расщелину, ставшую моим заклятым врагом.
– Я все равно застряну на полпути вверх, – ответила я, вытирая пот со лба.
– Это не имеет значения. Нельзя прикасаться к другим кадетам на маршруте, – Сойер подошел к нам и встал рядом, сложив руки на груди.
Кончик его носа теперь был ярко-красным, обгоревшим на солнце.
– Ты здесь, чтобы разрушать надежды и мечты, или у тебя есть предложение? – парировала Рианнон. – Презентация уже завтра, так что, если у тебя есть какие-то светлые идеи, сейчас самое время нас ими одарить.
Если я собиралась бежать в квадрант писцов, то нужно делать это сегодня ночью.
Последняя возможность.
Мое сердце сжалось от этой мысли. Это был логичный выбор. Безопасный выбор. Только две мысли останавливали меня.
Во-первых, нет никакой гарантии, что моя мать не узнает. То, что Маркем будет молчать, не означает, что так же поступят тамошние инструкторы.
Но самое главное, если я уйду, если я спрячусь… то никогда не узнаю, достаточно ли хороша, чтобы выжить здесь. И пусть я могу не выжить, если останусь, все же не уверена, что смогу жить в мире с собой, если сбегу.
* * *