Ребекка Яррос – Четвертое крыло (страница 123)

– Что ж, хотя бы фольклору эта версия соответствует. – Я сложила руки на груди. – Как там в сказках? Один брат связался с драконом, другой – с грифоном, а когда третий позавидовал, он обратился напрямую к источнику, утратил душу и объявил войну первым двум.

– Да, – он вздохнул. – Я вовсе не так хотел тебе рассказать.

– Если вообще хотел! – я бросила взгляд на наблюдавшего за нами Тэйрна, опустившего голову. Тот словно готовился сжечь Ксейдена в любой миг.

«Не поучаствуешь в просветительной беседе?»

«Пока нет. Я бы хотел, чтобы ты сама сделала выводы. Я выбрал тебя за разум и смелость, Серебристая. Не подведи меня».

Я с трудом удержалась, чтобы не показать средний палец собственному дракону.

– Ладно. Если бы я поверила, что вэйнители с темной магией существуют и бродят по Континенту, мне пришлось бы поверить, что они никогда не нападали на Наварру, потому что… – мои глаза округлились из-за естественного вывода. – Потому что наши чары отменяют любую недраконью магию.

– Да, – он переместил вес с ноги на ногу. – Здесь, в Наварре, они бессильны.

Проклятье, а ведь логично, как бы отчаянно мне ни хотелось обратного.

– И значит, мне пришлось бы поверить, будто мы не знаем, что на Поромиэль безжалостно и жестоко нападают темные заклинатели. – Я нахмурилась.

Он отвернулся и сделал глубокой вдох, потом снова посмотрел мне в глаза.

– Или пришлось бы поверить, что мы знаем, но решили не помогать.

Я вскинула подбородок от возмущения.

– Какого хрена мы бы решили не помогать, когда людей вырезают? Это идет наперекор всему, за что мы стоим.

– Потому что вэйнителей убивает только одно – то, что дает силу нашим чарам.

Он больше ничего не прибавил – мы просто стояли, и я слышала только плеск волн о берег и эхо его слов, бившихся о мое сердце.

– Поэтому на наши границы нападают? Они ищут то, что питает наши чары? – спросила я.

Не то чтобы я поверила – еще нет, – но он и не пытался меня убедить. «Правда редко требует усилий», – говаривал мой папа.

Он кивнул:

– Материал, который перековывают в оружие против вэйнителей. Вот, возьми.

Правой рукой он извлек из ножен на боку кинжал с черной рукояткой. Я в ужасе следила за каждым движением, зная, что он способен убить меня, если захочет. Хотя быстрее было бы просто воспользоваться одним из мечей у него на спине. Он двигался медленно, протягивая кинжал как подношение.

Я взяла его, отметив заточенное лезвие, но потрясла меня рукоятка с вырезанными рунами.

– Ты забрал это со стола моей матери? – я вскинула взгляд.

– Нет. У твоей матери есть такой же, наверное, потому же, почему он нужен и тебе. Против вэйнителей. – В его глазах было столько жалости, что у меня внутри все сжалось.

Кинжал. Нападения. Все сходилось.

– Но ты говорил, нет ни шанса, что мы будем сражаться с чем-то подобным, – прошептала я, цепляясь за остатки надежды, что все это какой-то ужасный розыгрыш.

– Нет, – он придвинулся с протянутой рукой, но уронил ее, словно передумал. – Я говорил, что надеялся: если эта угроза существует, руководство о ней скажет.

– Ты извращал правду, как тебе удобней. – Моя рука сомкнулась на рукоятке кинжала – и я почувствовала, как он гудит от энергии.

Вэйнители существуют. Вэйнители. Существуют.

– Да. И я мог бы тебе соврать, Вайоленс, но не вру. Что бы ты сейчас ни думала – я никогда тебе не врал.

Ну да. Конечно.

– И как мне это проверить?

– Потому что больно думать, что мы живем в королевстве, способном на такое. Больно перестраивать заново весь свой мир. Ложь утешает. Правда ранит.

Чувствуя гул энергии в кинжале, я обожгла Ксейдена глазами.

– Ты мог бы рассказать когда угодно, а сам скрывал.

Он вздрогнул:

– Да. Надо было рассказать уже многие месяцы назад, но я не мог. И я рискую всем, рассказывая сейчас…

– Потому что вынужден, а не потому что хочешь…

– Потому что, если твой лучший друг увидит это воспоминание, все пропало, – перебил он, и я охнула.

– Ты не знаешь, что…

– Даин не нарушил бы правила, чтобы спасти твою жизнь, Вайолет. Как думаешь, как он поступит с этим знанием?

Как поступил бы Даин?

– Я верю, что он не поставил бы Кодекс выше страданий людей за нашими границами. А может, я бы возвела против Даина щиты. А может, он проявил бы уважение и не стал бы заглядывать мне в голову, – я прищурилась. – Вот только мы не узнаем, как было бы, да? Ведь это ты не верил, что я поступлю правильно, Ксейден, так?

Он всплеснул руками.

– Это важнее нас с тобой, Вайоленс. И наше командование не остановится ни перед чем, лишь бы и дальше отсиживаться за чарами и держать существование вэйнителей в тайне, – он хрипло взмолился: – Я видел, как казнили моего отца за то, что он пытался помочь тем людям. Я не мог рисковать и тобой. – С каждым словом он оказывался ближе ко мне, ускоряя мой пульс, но я больше не давала сердцу принимать решения за голову. – Ты любишь меня, и…

– Любила, – поправила я, отступая в сторону, чтобы легкие наконец послушались меня, и я сумела вздохнуть.

– Любишь! – крикнул он, остановив меня и приковав к нам взгляды всех всадников в пределах слышимости. – Ты меня любишь.

Один из угольков в груди попытался вернуться к жизни, но я раздавила его раньше, чем он разгорелся.

И медленно повернулась к нему.

– Все, что я чувствую… – я сглотнула, с трудом держась за гнев, чтобы не развалиться на куски, – …чувствовала к тебе, основано на тайнах и обмане.

Стыд пылал на моих щеках – стыд за то, что мне вообще хватило наивности в него влюбиться.

– Все, что произошло между нами, Вайоленс, – правда. – От напора, с которым он это говорил, сердце ныло все сильнее. – А остальное я объясню со временем. Но прежде чем мы отправимся в наш форпост, я должен знать, что ты мне веришь.

Я взглянула на кинжал и услышала слова из отцовского письма так же отчетливо, как если бы он их произнес вслух. «Я знаю: когда придет время, ты сделаешь правильный выбор». Он предупредил меня единственным доступным способом – через книги.

– Да, – сказала я, возвращая кинжал. – Я тебе верю. Но это не значит, что я тебе доверяю.

– Оставь себе, – он тут же расслабился и вздохнул от облегчения.

Я убрала клинок в ножны на бедре.

– Отдаешь мне оружие после признания, что месяцами водил меня за нос, Риорсон?

– Конечно. У меня есть еще, и если летуны говорят правду и вэйнители направляются на север, он может тебе понадобится. Я не врал, когда говорил, что жить без тебя не могу, Вайоленс. – Он медленно отступал, скривив губы в печальной улыбке. – А беззащитные женщины меня не привлекают, не забыла?

Я еще не была готова шутить с ним.

– Просто летим в Альдибаин.

Он кивнул, и через несколько минут мы поднялись в воздух.

«Мы не врали тебе. Просто недоговаривали», – сказала Андарна, держась за Тэйрном, чтобы спрятаться от ветра.

«Это называется ложь через умолчание», – возразила я.

И такой сегодня хватало.

«Она права, Серебристая. – Напряжение ощущалось и во всем теле Тэйрна, и в самом биении его крыльев. – Ты в полном праве злиться. – Он накренился, следуя вдоль горного кряжа у границы королевства. Ремни на седле впились мне в ноги. – Мы решили защитить тебя – без твоего согласия. Это была ошибка, которую я больше не совершу».