Ребекка Стед – Библиотека кота Мортимера (страница 15)

– Что?

– Это значит, что Х. Г. Хиггинс – ненастоящее имя. Вымышленное. Писатель придумывает себя имя, если хочет остаться неизвестным публике.

– Неизвестным? Странно. Если ты пишешь книги, значит, хочешь славы. Так ведь?

– Ну да. И зачем придумывать себе имя за десять лет до того, как прославился?

– Не знаю… – сказал Эван.

Вообще-то, одна причина пришла ему в голову. Что, если Х. Г. Хиггинс не только писал детективы, но и сам когда-то совершил преступление? Например, поджег библиотеку?

Эван подозревал, что вряд ли дождется ответа на свое письмо.

Миссис Шор, заведующая библиотекой, сидела за своим столом и читала газету.

– Как мне узнать настоящее имя писателя, если он использует псевдоним? – спросил ее Эван.

– Все зависит от писателя. Кто-то раскрывает свое настоящее имя, а кто-то нет. Про какого автора ты хочешь узнать?

– Про Х. Г. Хиггинса. Мне надо знать, кто он на самом деле.

– Х. Г. Хиггинс? Тебе нужно его имя?

– Да. Он пишет детективы.

– Я знаю. Только почему ты так уверен, что Х. Г. Хиггинс – это мужчина?

Эван заморгал и покраснел.

– Ой. Я просто думал…

– Вот именно. Ты думал, но на самом деле не знаешь. И я не знаю. Честно говоря, я совсем ничего не знаю про Х. Г. Хиггинса. Кроме того, что он, наверное, очень богатый человек.

– Мне кажется, что когда-то давно он жил здесь, у нас. Или жила.

– Правда? Очень интересно.

– Что мне нужно поискать? Чтобы выяснить, жил ли он тут?

– Не зная настоящего имени? Трудно сказать. У нас в библиотеке точно ничего нет. Да и в Историческом музее вряд ли найдется. У них там мало документов. Так, кое-что по истории города. Тебе это не поможет.

История города.

– Как вы думаете, у них есть газетные статьи про пожар в библиотеке?

Миссис Шор закивала.

– Да, конечно. Там обязательно найдется что-нибудь про пожар. – Она откинулась на спинку стула и прищурила глаза. – Подожди-ка. Твой папа – Эдвард Маклелланд, так ведь?

– Да, а что?

– Просто он ведь там работал.

– В Историческом музее?

– Да нет же, в библиотеке. Когда мы учились в старших классах.

– Вы знаете папу?

– Когда-то знала. В школе мы вместе ходили в книжный клуб, – она немного замялась. – Можно так сказать.

Эван вернулся к Рейфу, который читал с экрана какую-то статью о помидорах.

– Никакой информации, – пожаловался мальчик.

– Ладно, разберемся, – сказал Рейф, переписывая в тетрадь методы борьбы со слизнями. – Завтра от меня будет гораздо больше пользы.

– Завтра? – переспросил Эван.

– Ну да. Завтра у нас выпускной.

– И что?

Рейф многозначительно ухмыльнулся.

– А, ты про… срок годности?

– Мы оканчиваем пятый класс, правильно? Значит, больше никакой начальной школы. Мы теперь в средних классах!

Эван не очень-то хотел быть в средних классах. Но за Рейфа, конечно, радовался.

Малоизвестный факт: Рейф был очень храбрый.

Именно эта храбрость и внушала такую тревогу его родителям.

Однажды, еще в детском саду, кучка ребят играла на огороженной площадке. Там были яркие надувные мячики, разноцветные обручи, а еще пластмассовый домик. Этот домик нравился всем малышам. Они забирались внутрь через двери и окна, вылезали на крышу, придумывали самые разные игры и назначали друг другу роли. Почему-то Эван всегда был папой или продавцом. А ему хотелось быть одним из вольных лесных братьев. Или Человеком-пауком.

Но суть не в этом. Однажды, когда игра была в самом разгаре, из домика послышался громкий вопль. Эван стоял у одного из окошек (в тот раз он был продавцом мороженого). Вопил Брюс Мелон, который только что тихонько пробрался в домик (ему досталась роль магазинного вора). А напугала его черная змея, свернувшаяся кольцом в углу. Эван с Брюсом выскочили через окошки, а Рейф ворвался в домик через дверь: ему хотелось узнать, в чем дело.

Через несколько секунд он вышел из домика, обеими руками держа змею. Так он дошел до самого заборчика, перегнулся и осторожно положил змею на траву с другой стороны. Все ошарашенно наблюдали за ним (даже воспитательница).

– Это просто уж! – крикнул Рейф. – Совсем маленький ужик! Наверное, он искал, где спрятаться.

В тот же вечер родители Рейфа придумали для него первое правило: не трогать змей. Вскоре правил стало намного больше.

– Они у меня беспокойные, – говорил Рейф Эвану. – Все время представляют себе всякие ужасы. С правилами им легче.

И Рейф соблюдал все правила. Но в третьем классе он не удержался и спросил родителей про срок годности.

– Срок годности? – его мама тут же нахмурилась. – Тебе что, кажется, что молоко прокисло? Тогда не пей!

Одно из правил гласило: ничего не есть и не пить, пока не проверишь срок годности на упаковке. Это и навело Рейфа на мысль.

– Срок годности наших правил, – пояснил Рейф. – Я хочу когда-нибудь ходить в школу сам. И лазить по деревьям. И ходить босиком по траве.

Родители растерянно переглянулись.

– Ну… наверное, правила не должны быть навсегда, – папа тоже нахмурился, как будто представил, что Рейф немедленно выскочит на улицу и начнет собирать змей.

– Но срок годности кончится еще не скоро, – добавила мама.

– А когда? Может, в средних классах? – спросил Рейф.

Родители облегченно вздохнули.

– В средних классах! – сказал папа. – Да-да, очень хорошо. Мы отменим правила, когда ты перейдешь в среднюю школу.

И мама с папой радостно улыбнулись друг другу. Ведь тогда казалось, что до средней школы Рейфу еще очень далеко.

Ребята, с которыми Рейф и Эван дружили в детском саду, давным-давно забыли про ту змею. Но Эван помнил. Он знал, что Рейф не переходит улицы и не лазит по деревьям ради спокойствия других людей. Своих родителей. А больше никому и не надо было это знать.

– Ага! – сказал Эван. – Значит, завтра после выпускного мы сможем поискать двери, которые открываются теми ключами? Даже если это не совсем законно?

– Завтра, – подтвердил Рейф, открывая сайт с заголовком: «Все, что вы хотели знать про удобрения, но стеснялись спросить». – Как только я вернусь от зубного врача.

Глава 24. Эл

Чтобы соорудить библиотечку, мне понадобилось несколько часов. Пока я работала, миссис Скоггин стояла на страже, а наш милый котик ей помогал. На рассвете миссис Скоггин начала шумно вздыхать и спрашивать про завтрак. Но я твердо сказала, что завтракать будем, когда закончим дело. Выяснилось, что на миссис Скоггин можно положиться. Два раза она свистела, когда кто-то шел по Мейн-стрит, и я успевала спрятаться в кустах, бросив работу. К счастью, было еще слишком темно, чтобы разглядеть кучу досок и книг на лужайке. Поэтому к нам никто не подходил.