Ребекка Рид – Идеальные лгуньи (страница 25)
– Она ходит на терапию, – безучастно объяснила Дженни. – И поздно возвращается.
– На терапию? – переспросила Найт.
Одноклассница кивнула:
– В городе.
С каких пор Хейди на терапии? С чего бы ей переживать? Почему она получила дополнительную льготу для похода в город, чтобы говорить о своей глупой жизни и возвращаться поздно? В каком мире это справедливо?
– А почему она на терапии? – спросила Лила.
– Я не знаю, – ответила Дженни.
– Ты должна знать. Ты же ее подруга.
Лицо Макгакин не изменилось.
– Ты уже столько лет живешь с ней в одной комнате и понятия не имеешь, что с ней происходит? Все нормально, ты можешь мне рассказать. Теперь же я тут с вами. Я должна знать.
– Она никогда ничего не рассказывает, – ответила Дженни и взяла книгу, показывая, что ей совсем не хочется продолжать разговор.
– И что она говорит, когда ты спрашиваешь? – потребовала ответа Лила.
Если Хейди ходит на терапию, значит, она наверняка рассказывает про нее, про то, что они были друзьями, и про то, как Найт ее бросила. В таком случае она имеет право знать. Лила подошла, села на край кровати Дженни и, наклонившись к ней, уловила запах дезодоранта и пота. Стало ясно, что соседка не переоделась после состоявшейся днем игры в хоккей.
– Я не спрашивала, – сказала Дженни. – Если ты так беспокоишься, почему бы тебе самой с ней не поговорить? Ведь нас именно для этого поселили в одну спальню, разве нет?
– Извини? – Лила удивленно заморгала, глядя на Макгакин. – Что ты сказала?
– Забудь, – тут же заявила та и снова взяла в руки книгу.
– Так вот почему я оказалась в одной с вами спальне?
Дженни вздохнула и снова опустила книгу.
– Я не собираюсь в это влезать и не хочу иметь ничего общего с тобой и твоими подругами, тебе ясно? – сказала она.
Найт улыбнулась:
– Никаких проблем. Я только не понимаю, что ты имела в виду.
На самом деле это было не совсем правдой. У Лилы возникло мерзкое подозрение, что она догадывается, о чем речь, и что ей известно, что именно сделала Хейди, но она хотела услышать ответ от Дженни, чтобы знать наверняка.
– Хейди сказала психиатру, что хочет жить с тобой в одной комнате, – сообщила Макгакин.
– Что? Почему? – спросила Лила, пытаясь подавить всплывающие в ее сознании слова Нэнси о том, как Хейди к ней относится, и о том, что она хочет чего-то большего, чем просто дружба.
– Она сказала, что ты была ее подругой, – продолжала Дженни. – И что ты ей поможешь, если у нее снова возникнут проблемы.
– Проблемы? – переспросила Лила, пытаясь понять. – Снова?
Теперь собеседница выглядела удивленной.
– На каникулах она пыталась покончить с собой, выпила снотворное.
Лиле с трудом, но все-таки удалось скрыть изумление.
– Да, я знала, – сказала она. – Просто я подумала, что с тех пор ситуация ухудшилась.
Дженни выглядела смущенной.
– Послушай, это только между вами. Но я не думаю, что она ходила к мисс Брандон по поводу твоих вещей, разбросанных на полу. Так что не нападай на нее, ладно?
– Ладно, – сказала Лила, отходя в свою часть комнаты.
Она засунула оставшуюся одежду под кровать, заодно обнаружив один из своих сапог угги, который уже несколько дней не могла отыскать.
Хейди наелась снотворного. Найт рассчитывала получить от Дженни дополнительную информацию, чтобы выяснить, что именно приняла Хейди и какое количество таблеток она проглотила – ей хотелось знать, серьезными ли были намерения бывшей подруги или она просто пыталась привлечь внимание к своей особе. Однако для этого Лиле пришлось бы признать, что она ничего не знает о Хейди и что та ей не звонила. Почему же Хейди не пыталась с ней поговорить?
Да, они редко общались в последние годы. И Барт знала правила. Когда они в школе, им нельзя входить в контакт. Лила будет отрицать, что они разговаривают по телефону на выходных или встречаются во время праздников, когда их матери ходят вместе ужинать. В обмен на молчание Хейди Найт не позволяла Джорджии и Нэнси обижать ее.
Однако она наглоталась таблеток и ничего не рассказала. Зато уничтожила план Лилы разделить комнату с лучшими подругами. Если Нэнси когда-нибудь узнает… Лила заставила себя не додумывать эту мысль. Нэнси никогда ничего не узнает.
И словно услышав мысли соседки, Дженни заговорила через разделявшую их пропасть ковра.
– Лила? – позвала она.
– Да?
– Не говори своим подругам про Хейди, хорошо?
– Я не стану, – ответила Найт. – Обещаю.
Теперь
О чем думал Ру, когда вывел Лилу наружу? Как будто такое количество выпитого может раствориться от холодного воздуха! Впрочем, речь шла не о том, чтобы она протрезвела. Нужно было заставить ее молчать. Классический Руперт Брир, всегда всех перебивающий и отвечающий: «Ну на самом деле» – на любой вопрос. Джорджия знала, что сделает Ру, когда они уберут тарелки – еда его жены так и осталась нетронутой, – он обнимет Чарли за плечи и предложит ему выкурить сигару. Они скажут: «Не будем мешать девочкам» – и проведут в саду остаток вечера, предоставив им наводить порядок. И от Чарли будет всю ночь вонять сигарным запахом мокрого сена.
Несмотря на идею Бретта полить мясо соусом до того, как оно попадет на стол, оно осталось сухим. Почему она выбрала свинину? Ее легче всего пережарить и трудно приготовить правильно. Никто не стал ее есть. Они с Чарли были несколько недель назад на званом обеде, где их приятель приготовил такое же блюдо идеально и без заметных усилий. Джорджия легко разделала мясо и безупречно начинила его приправами, однако у нее все равно ничего не получилось. Чтобы разрезать это мясо ножом, требовалось прикладывать слишком большие усилия, а начинка просочилась и создала липкую черную корку на дне сковороды. Теперь сковорода отмокала в двойной фарфоровой раковине, дожидаясь завтрашнего прихода уборщицы.
Чарли нравилась Ларисса, которая работала у них уже несколько лет и обычно приходила на следующий день после вечеринок. В таких случаях он, выходя из душа в районе двенадцати, мог сделать себе сэндвич с беконом в идеально чистой кухне. Ларисса брала с них двойную плату за выходные, и Джорджия ее не винила.
Пудинг, по крайней мере, получился идеально – огромное широкое кольцо из безе, украшенного взбитым кремом и маракуйей. Джорджия взяла телефон и сделала фотографию, которую поместит завтра утром в социальных сетях.
– Могу я тебе помочь, дорогая? – спросил муж.
Он оставил Нэнси и Бретта за столом – они смеялись над историей, которую рассказал кто-то из них. Конечно, Чарли никак не мог помочь после того, как она готовила весь день. Как если бы от него могла быть какая-то польза за несколько секунд до начала ужина. Почему люди так поступают?
– Ты можешь побыть моим официантом, когда эти двое вернутся внутрь, – предложила хозяйка.
– Вряд ли они тут скоро появятся, – сказал Чарли.
– Что?
– Думаю, они еще достаточно долго будут там оставаться.
– Почему?
Чарли смутился.
– Без всякой причины. Быть может, нам стоит начать без них.
Что-то происходило. Муж Джорджии выглядел как маленький мальчик, которого поймали на чем-то запретном во время первого семестра в школе.
– Нет, мы не можем так поступить. Что происходит?
Чарли шагнул к жене и бросил взгляд в сторону Нэнси и Бретта. Они продолжали о чем-то разговаривать. Джорджия надеялась, что Грейдон поднимет голову, увидит, что они секретничают, и позже спросит, о чем они говорили.
– Не думаю, что мне следует это обсуждать, – заявил хозяин.
Много лет назад Джорджия поняла, что худший способ выпытать у кого-то секрет – это начать задавать прямые вопросы. Если она покажет Чарли, как сильно хочет узнать то, что он от нее скрывает, он подумает, будто его тайна имеет огромную ценность. А вот если она не выкажет особого интереса, как будто ей все равно, он сам все расскажет. Джорджия вытащила пакет с клубникой из холодильника и взяла нож.
– Да?
– Ну он не говорил, что мне не следует тебе рассказывать, – проворчал ее супруг.
– Ладно.
Чарли уже был готов выдать ей всю историю. Ей так нравился его симпатичный нахмуренный лоб. Она позволила себе короткое видение. Маленький мальчик со светло-рыжими волосами и серьезным лицом шаркает ножкой, прежде чем набраться смелости и рассказать ей что-то. У нее появилось теплое приятное чувство, и она во второй раз за вечер почувствовала прилив любви к мужу.