Ребекка Рейсин – Книжный фургончик Арии (страница 28)
– Опоздаем на день, ничего.
– Может, мы…
Я перебиваю, прежде чем она успеет убедить меня в своей правоте.
– Нет, не может. Нет ничего важнее твоего здоровья. Точно. Пей чай, это твой вечерний сбор. Чтобы побыстрее заснуть.
– Ладно, ладно. Боже, ты ведешь себя прямо как я, – морщится она.
– Ужас.
– Как прошел твой вечер? Как ты оказалась с Джонатаном? – спрашивает она, но я понимаю, что она делает. Она меня с толку не собьет. Ей надо отдохнуть.
– Я расскажу тебе все завтра после того, как ты поспишь.
Когда она допивает чай, я мою чашки, а не то она встанет за этим, как только я переступлю порог.
– В кровать, Рози, – я укрываю ее и целую в лоб, как будто она маленькая девочка. Я сижу у ее кровати, пока, через несколько минут, она не засыпает.
Вернувшись в свой фургон, я подключаюсь к лагерному вай-фаю и, отыскав какого-то местного врача, записываю ее на девять утра. Даю знать об этом Максу, отправив ему сообщение.
Я переживаю слишком сильно, я это понимаю. Просто так непривычно видеть обычно энергичную и экспрессивную Рози настолько вялой и болезненной. Мне нужно отвлечься, так что я достаю дневник Ти Джея из тумбочки и надеюсь, что следующая запись поднимет мне настроение.
У Арии к лицу прилипла книжка. В буквальном смысле прилипла. Она уснула прямо на книге с открытым ртом, и они стали единым целым! Когда я их разлеплял, у нее на щеке осталось черное пятно от чернил, татуировка, напоминающая о безумной ночи чтения. Кто знает, чем она занимается в этих других мирах. Наверное, надо ревновать ко всем тем мужчинам, что очаровывают ее… Но меня веселит ее целеустремленность. Она тоже посмеется, когда увидит завтра свое отражение в зеркале…
Я хохочу, представив, как он обнаружил меня в подобном состоянии. Я этого не помню, а он бы и не рассказал, потому что слишком часто находил меня в разных позах, спящую с книгой в руке, ведь я частенько читала до самого победного момента, пока не слипались глаза. Я до сих пор так делаю. Что, интересно, это была за книга, которую я читала до рассвета?
Какая-то часть меня чувствует себя виноватой: как я могу держать у себя такие драгоценные воспоминания, когда его матери наверняка тяжело без подобной вещички? Может, мне стоит первой протянуть руку и помочь ей начать снова жить? Могу ли я стать выше ее?
Я окружена людьми, которые любят меня. Со мной рядом мужчина, о котором я очень стараюсь не думать в романтическом плане. А Мэри – одна, с мужем, который считает, что эмоции для слабаков. Должно быть, ей так же одиноко, как когда-то было мне.
Я открываю ноутбук и включаю его. Я решаю не думать слишком много, а вместо этого писать от души.
Дорогая Мэри,
спасибо, что прислали дневник Ти Джея. Он стал настоящим откровением и таким ценным памятным сувениром. Я читаю его медленно, чтобы растянуть надолго. Я хочу сказать так много, что не знаю, с чего начать. Я знаю, что вам все еще больно от того, что я забрала у вас Ти Джея, когда вы нуждались в нем больше всего. Но если бы я только могла объяснить это так, чтобы вы поняли. Я не отнимала у вас сына, он сам так отчаянно хотел увидеть Озерный край. Последнюю природную красоту. Глубоко внутри, мне кажется, ему хотелось побыть одному, пока он смирялся со своей судьбой, чтобы не видеть скорбь в глазах всех вокруг. Он не хотел нас покидать. Но хотел распорядиться той жизнью, что еще у него осталась, так что я сделала то, о чем он попросил, и поступила бы так же еще раз. Убегал он или следовал зову своего сердца? Этим вопросом и я задаюсь каждый день, ведь поступаю так же. Я продолжаю бежать, а ничего не меняется, и его уже не вернуть. Но я все еще бегу.
Что мы можем, Мэри, если не надеяться на умиротворение? Без него моя жизнь настолько пуста, что порой я задаюсь вопросом, в чем же вообще смысл существования, если без прежней любви мир становится скучен. Но иногда снисходят моменты наслаждения, когда я ем пончик с розовой глазурью, вижу летящих в закат птиц, слышу смех моей подруги Рози, и это дает мне надежду. Что есть нечто, поджидающее меня за углом, стоит мне только попробовать жить в моменте…
Но как я могу? Если мужчины, которого я любила, больше нет в живых? Никто не заменит Ти Джея.
Ладно, наверное, это все бессвязный бред, но я хотела написать и извиниться за то, что Ти Джей обидел вас, а я имела к этому прямое отношение. Я всего лишь хотела сделать его счастливым. Надеюсь, вы сможете простить меня так же, как и я готова простить вас.
В конце концов, я же вернула его домой.
Глава 15
На следующее утро я просыпаюсь слишком рано, потому что на уме у меня чересчур много всего. Я сижу в кровати с чашкой кофе в руке, обдумывая наш долгий вчерашний разговор с Джонатаном. Мы обогнули несколько очень чувствительных тем, так что я не совсем поняла, что конкретно имелось в виду. Так что я делаю то, что сделала бы на моем месте любая современная девушка, и отправляюсь в интернет искать о нем информацию.
Я открываю соцсети и с удивлением вижу, что он уже кинул мне запрос в друзья. Я принимаю его и улыбаюсь, листая фотографии, которые по большей части связаны с книгами. Я натыкаюсь на фото его домашней библиотеки: красота, которой можно только позавидовать! Черная комната с полками от пола до потолка и антикварной французской мебелью с обивкой глубокого ярко-голубого цвета. Есть и снимок, на котором он в приюте для собак: сердце у меня принимается биться скорее. Он волонтер – обниматель собак – и амбассадор движения «Усынови скорее».
Людей на фотографиях не слишком много, и мне приходит в голову, что он действительно ведет очень уединенную жизнь. Может, конечно, он скрывает подробности в соцсетях, но почему-то мне кажется, что дело не в этом. Думаю, Джонатану, как и мне, одиноко, он строит карьеру в ущерб своим социальным отношениям. Разве он не сам так говорил? Он теряется в своих книгах, и я могу понять эту тягу.
В конце концов я заставляю себе прекратить сталкерить и проверяю почту: вдруг пришли какие-то новые заказы на книги. Я замираю, когда вижу, что мать Ти Джея, Мэри, уже ответила. Так быстро. Я кликаю на письмо.
Ария,
Ты готова меня простить? За что? Это не я забрала Ти Джея ото всех, кто его любил. Не я увезла его подальше от лечения, которое бы продлило ему жизнь и дало бы подольше побыть с нами. Не я говорила, что он спит, каждый раз, когда кто-то звонил. Это все была ты, и этот список я могу продолжать, ты это прекрасно знаешь. Ты хоть подумала о том, что Ти Джей мог быть не в здравом уме? И тем не менее ты решила, что исполнять его желания – это лучший план действий. Ну, скажу я тебе сейчас, это не так. Это было худшее решение, которое ты могла принять, и это я простить не смогу. Пожалуй, лучше нам больше не общаться.
Я сглатываю ком в горле. Какая же я идиотка, зачем вообще решилась ей написать? Ее обида все так же сильна, как и раньше, и я снова начинаю сомневаться в правильности принятых мной решений. Когда я думаю о последнем желании моего возлюбленного Ти Джея, о его пылком взгляде, о том, как он молил отправиться в эту поездку, то в глубине души знаю: я поступила правильно. Он был в
Я крепко обхватываю себя руками. Вот бы Ти Джей был рядом! Что бы он сказал, если бы мог послать весточку оттуда, где бы он ни был? Мое первое инстиктивное желание – сбежать (неудивительно) и даровать Мэри то, чего она хочет. Оборвать связь. Но я знаю, что это путь труса, и знаю, что она заслуживает большего. И мне нужно ее извинение. Воспоминания вспыхивают в памяти, наша ужасная ссора – та, когда мы должны были обниматься, а не ругаться. Она настояла на том, чтобы организовать его похороны, устроить затянутое религиозное мероприятие, которое бы точно не понравилось Ти Джею. Это не было одой тому человеку, которого я любила, и я сказала ей об этом. Где же веселье? Я хотела, чтобы играли его любимые песни, веселые, заводные, под слайд-шоу из фотографий. Но Мэри отказалась. Я бросила эту затею. И в слайдшоу его снимков, с младенчества и до взрослости, не было ни одного фото со мной. Ни единого. Конечно, я предоставила организатору похорон целую кучу фотографий: с его учениками, друзьями, со мной. Но ни одной использовано не было. Ни одной. Тогда я еще не знала, что после похорон они и меня вычеркнут из своей жизни.