Ребекка Рейсин – Книжный фургончик Арии (страница 12)

Ее распахнутые глаза серьезны.

– Уверена, они не все такие. Он попытался разыграть свою карту и проиграл.

Я притворяюсь, что поигрываю мускулами, и говорю.

– И у нас есть запасной план, если он попытается отстранить нас от участия.

– Оружие! Какое… лопатка? Венчик? Нет, сковородкой по башке!

Я приподнимаю брови.

– Чего? Нет! У нас есть Макс!

– Точно! Двухметровый накачанный мужчина. Как я могла забыть. – Она ударяет ладонью по лбу.

Я приподнимаю руку.

– Ну да, он добрый великан. Но знать об этом никому не обязательно.

Я, конечно, способна постоять за себя, но иногда я скучаю по тем временам, когда могла отправить мужа на передовую разбираться со всякими скользкими Жан-Пьерами. Хотя Ти Джей давил бы на него своей добротой, пока противнику не пришлось бы сдаться…

Мы отправляемся в новый город, обсуждая разворачивающуюся перед нами красоту, гуляя по узким средневековым улочкам. Свежий утренний воздух словно энергетик, я чувствую себя отдохнувшей от долгой вчерашней поездки и вскоре забываю о Жан-Пьере.

– Я даже не изучала карты, чтобы найти тебе книжный, – говорит Рози.

Я приподнимаю бровь.

– Это прогресс.

– Нет, дело не в этом. Я знаю, что ты его вынюхаешь. Ты как собака-ищейка, когда дело касается книг. Этому можно научиться, или у таких книголюбов, как ты, это врожденное?

Я пихаю ее бедром.

– Очень смешно.

Мы петляем по улочкам, полным разноцветных домов, пока Рози не останавливается у un épicier[12], чтобы закупиться основными ингредиентами для выпечки на ярмарку. Инжир такой спелый, что вот-вот лопнет, – выйдет великолепный джем для ее французских с небольшой примесью Девоншира чаев. Продавец обещает доставить ее трофеи в лагерь через пару часов.

Мы идем дальше, останавливаясь у fromagerie[13], благоухающего ароматами экзотических сыров. Рози обсуждает с продавцом разные виды сыра. Она просто кладезь информации о французской кухне, пятнадцать лет проработала в «Эпохе», французском ресторане в Лондоне. Продавец предлагает нам попробовать выдержанный конте, настолько вкусный, что если я не съем еще, то умру. Потом он отрезает ломтики тянущегося камамбера, такого сливочного и роскошного, что отныне я клянусь есть только французский сыр всю свою оставшуюся жизнь. Я трачу слишком много денег, но покидаю fromagerie счастливой.

Все мысли о бюджете я отодвигаю в сторону. Вселенная поможет, разве это не главный девиз всех кочевников?

Волоски на руках встают дыбом, и это может означать лишь одно. Где-то рядом книжный магазин. Я почти чувствую его, этот пьянящий аромат приключений, заточенный между страниц. Наконец я его замечаю. Это самый красивый книжный, который мне когда-либо доводилось видеть. Изогнутое старое каменное здание, чуть наклоненное влево, словно тянущееся к робким солнечным лучам, которые пробиваются в просвет между домами. Бледно-голубые обветренные ставни распахнуты, по дереву змеями вьется плющ.

Рози замечает возбуждение на моем лице и, вздохнув, смотрит на часы.

– Не больше часа, Ария.

Я обиженно фыркаю.

– Все зависит от того, сколько там этажей. – Я поднимаю взгляд на окна, полупрозрачные занавески развеваются на ветру, словно приветствуя меня: «Мы ждали тебя, Ария…»

– Полтора часа, и это мое последнее предложение, – улыбаюсь я и затягиваю ее внутрь. – Беру свои слова обратно. Мне надо как минимум два.

Дыхание перехватывает. Крошечные лампочки гирлянд подмигивают из тени, темные деревянные полки огибают комнату полукругом, возвышаясь до самого потолка.

Это мой тип книжного: стеллажи забиты так, что вот-вот лопнут, книг столько, что они стоят в два-три ряда. В центре комнаты две старомодные французские кушетки, светло-розовые с рубиновым, подлокотники обиты шениллом и так и ждут, чтобы какой-нибудь книжный червь присел и расслабился. На кофейном столике громоздятся журналы, не хватает лишь чайника с чаем и банки печенья – и тогда бы я ни за что на свете не управилась за полтора часа.

Ко мне подходит работница и на идеальном английском спрашивает:

– Могу ли я вам чем-то помочь?

– Подскажите, где кулинарные книги, s’il vous plaît[14]? – спрашивает Рози.

– Туда и налево, – она показывает на другой лабиринт комнат. – Сообщите, если понадобится что-то еще.

– Спасибо. – Мы смотрим, как она уходит на высоченных каблуках. Во Франции даже продавцы книг модные. Я опускаю взгляд, осматривая свой внешний вид, который можно описать как книжночервячный шик. Джинсы и футболка с какой-то цитатой – максимум моего стиля. Не уверена даже, что смогла бы сейчас пройтись на каблуках.

Я подталкиваю локтем Рози.

– Она сразу поняла, что мы не французы.

Она охает, осознавая.

– Как? Мы же даже не в радужных шароварах, как Лулу!

– Может, догадалась по тому, как мы держимся? – Полная противоположность французским женщинам, которые, кажется, учатся гордо держать спину еще подростками.

Рози поднимает палец.

– На нас нет шарфов! Это первое правило французского модного этикета. Всегда надевай шарф. И обвязка зависит от типа ткани.

Мои брови взлетают.

– Ты изучала французский этикет?

Такой у Рози способ справиться с незнакомыми ситуациями: она досконально изучает все возможное. Могу поспорить, она знает каждое существующее правило французского этикета, даже самые экстравагантные.

Она бросает на меня взгляд, который намекает, что я недалекая.

– Разумеется! И тебе бы стоило. Существует много негласных правил, которым лучше следовать, если мы хотим здесь вписываться.

Я и не подумала, что для этого нужно приложить какие-то усилия.

– Разве это не должно произойти само собой?

– Уф, вы с Максом настолько солнечные и располагающие, что вам вообще не приходится трудиться, как всем нам. Но все равно у французов столько правил, было весело их учить. Ты знаешь, что если в конце ужина подают грейпфрутовый сок, то это знак, что хозяин ждет вашего ухода? Исчезает вино и вуаля, стакан сока дает понять, что пора собираться! Разве это не magnifique[15]! Ненавижу, когда гости злоупотребляют гостеприимством. Наверное, в душе я немного француженка.

– Ну, ты изучала французскую кухню, так что ты почти полностью француженка, Рози.

– Oui, – говорит она серьезно.

Я качаю головой: как всегда, я не уверена, что она не шутит.

– Пойдем, моя дорогая ingénue[16]. Нам предстоит отыскать сокровища.

Но она не двигается, замерев на месте.

– Что? В чем дело?

Я бросаю взгляд в ту сторону, куда она смотрит, и вижу ее. Черно-белую фотографию Джонатана, улыбающегося своей загадочной улыбкой. Мы подбредаем ближе. Что, черт возьми, фотография его лица делает на стене книжного магазина во Франции? Я спешно пытаюсь разобрать, что означают французские слова.

– Нет! – Как, каким образом я могла такое пропустить?

– Да! – лицо Рози озаряется светом.

Мой желудок падает от удивления.

– Поверить не могу. Как я не сложила два и два?

– Ты не спросила его фамилию, да? Джонатан не кто иной, как невероятно известный писатель Джонатан Чэдвик!

– Да как это возможно? – Рози знает о нем больше, чем я, это же просто в голове не укладывается.

– Он только что приезжал с презентацией своего романа! А мы пропустили! – Она разве что не прыгает вверх-вниз.

– Что… – я пытаюсь понять, что происходит, но мозг отказывается работать, словно поцарапанный диск. – Он писатель, а мои спайдерменские чувства этого не ощутили? Боже, да я теряю хватку!

– Может, мы случайно встретимся с ним где-то во Франции? – Рози так взволнована, что чуть не кричит. – Авторы такого калибра обычно становятся отшельниками, разве нет? Они не приезжают в потрясающие крошечные магазинчики вроде этого. Мне кажется, это о многом говорит, ты не думаешь? – Рози продолжает болтать длинными бессвязными предложениями.