Ребекка Карвальо – Соль и сахар (страница 66)

Мама поджимает губы, и я вижу, как ее плечи немного расслабляются, а тело отчасти утрачивает защитную позу. Я думаю, все эти годы она ждала, чтобы услышать извинения сеу Ромарио за то, как он обошелся с папой.

Он смотрит на Педро и на меня.

– Но я больше не повторю ту же ошибку. Эулалия, завтра ты не будешь продавать «Сахар». Если мой внук говорит, что хочет управлять им, он получает на то мое благословение.

Педро стоит, дрожа, рядом со мной, как будто сдерживает слезы. И тут сеу Ромарио обнимает его. Это первое объятие, которое я когда-либо видела между ними, и Педро тает.

– Я не хочу тебя разочаровать, – говорит он.

– Ты никогда не сможешь меня разочаровать, ведь ты мой внук. – Сеу Ромарио хлопает его по спине, не в силах сдержать собственных слез. – Я люблю тебя.

– Я тоже тебя люблю, – говорит Педро.

На этот раз он не пытается скрыть свои слезы. Его плечи трясутся, а мать гладит его по спине, сама выглядя заплаканной.

Синтия стоит рядом со мной, и когда я смотрю на нее, она улыбается. Виктор тоже рядом, а Пэ-Эс – прямо за ним, хлюпает носом. Мое сердце, кажется, вот-вот разорвется.

– Хотела бы я, чтобы моя бабушка была здесь и видела это, – говорю я своим друзьям.

– Она здесь, – заверяет меня Пэ-Эс.

– Элис, – подходит к маме донья Эулалия. – Я не понимала, что мой отец и твоя мать… ну, ты понимаешь. Я знаю, это нелегко, но, может быть, мы… Может быть, мы могли бы, по крайней мере, перестать прислушиваться к слухам? Скажи мне правду. Ты завершила переговоры со «Сделками»?

– Нет. Я назначила встречу только на завтра, – говорит мама. Она делает глубокий вдох. – И я прошу прощения за то, что обвиняла вас в слухах о крысах… Недавно я узнала, что их распространяли «Сделки-Сделки».

Донья Эулалия выглядит озадаченной, но продолжает:

– Я никогда не забуду, что ты позволила мне одолжить твою машину, чтобы отвезти отца в больницу. Тогда я не знала, как тебя отблагодарить. Так что… спасибо тебе.

В том, как они извиняются, много неловкости. И много неловкости в том, как они стоят рядом друг с другом, как будто все еще не могут поверить, что находятся в одной комнате и обсуждают неразделенную любовь бабушки и сеу Ромарио.

Мама смотрит на меня, ожидая подтверждения.

– Это действительно то, чего ты хочешь? Хочешь однажды заняться «Солью»?

– Да, – от всего сердца говорю я.

Мама прерывисто вздыхает, ее глаза светятся решимостью. Она поворачивается к донье Эулалии.

– Хорошо, Эулалия, что будем делать, чтобы помочь нашим детям? Мы должны обеспечить их безопасность. Неужели мы объединимся еще раз и откажемся продавать?

Я чувствую в комнате важный сдвиг, как будто наконец развязываются какие-то болезненные узлы в ткани общей истории наших семей. Я смотрю на Педро, и когда его глаза расширяются в ответ, я понимаю, что он тоже это чувствует. Я вижу, как наши матери смотрят на нас, как они находят общий язык в своем желании обезопасить нас обоих, и это наполняет мое сердце надеждой на будущее.

– Можешь рассчитывать на меня, Элис! Но я не знаю, как мы сможем помешать «Сделкам-Сделкам», если откажемся продавать и позволим детям управлять пекарнями. Гастрономическое общество сказало на камеры о поддержке нашей борьбы с супермаркетом, но, в конце концов, это всего лишь слова. Их недостаточно, чтобы что-то изменить, и я, честно говоря, не думаю, что «Сделкам-Сделкам» важно мнение этой школы. – Донья Эулалия смотрит на Педро и на меня. – Мне так жаль, дети. Я не знаю, что еще можно сделать.

Как раз в этот момент открывается дверь, и в комнату входит судья, объявлявшая результаты. За ней следуют шеф-повара Аугусто и Лоренсио. При виде своих кумиров Педро еще больше краснеет и быстро вытирает глаза рукавом. Повара придерживают дверь открытой для четвертого человека: женщины, которая входит на костылях, с воротником Шанца на шее и ногой в гипсе.

– Мать Амандиньи! И на ней – куртка с логотипом GS!

Мы с Педро ошеломленно смотрим друг на друга. Шеф-повар Аугусто выдвигает стул, чтобы она села, но она отказывается, подходит к нам и обнимает.

– Когда я увидела вас на сцене, я не могла в это поверить! Это невероятно! – говорит она. – Я хотела поблагодарить вас за то, что вы спасли мою семью во время той трагедии. Я пыталась тебя найти, но ты уже выписался из больницы, – обращается она к Педро.

– Не стоит благодарности, сеньора, – немного нервничая, отвечает Педро. – Мы тоже пытались найти вас в больнице, но медсестры не позволили. Вы действительно в порядке? Я так волновался, что у вас сотрясение мозга. И Амандинья с ее двоюродным братом тоже. Они выглядели такими испуганными.

– Я в порядке! Никакого сотрясения! Моя семья в порядке благодаря вам обоим! – лучезарно улыбает- ся она.

Донья Эулалия подходит и встает рядом с Педро.

– Кто вы такая? – спрашивает она мать Амандиньи.

– Я шеф-повар Роза Луз. Преподаю здесь, в Гастрономическом обществе. Эти дети спасли мою семью, когда наша машина сломалась во время наводнения на проспекте Кокейраис!

Амандинья говорила, что ее мать устроилась на работу, но я понятия не имела, что она стала преподавателем в Гастрономическом обществе!

– Моя дочь так много рассказывала мне о вашем кулинарном клубе, Лари, – говорит она мне.

Я подзываю Синтию, Виктора и Пэ-Эс, чтобы представить их ей. Она ошеломлена тем, что мы все здесь, ее улыбка расплывается на веснушчатом лице, точь-в-точь как у Амандиньи.

– Моя малышка так восхищается вами. Только и говорит о вашем клубе. Что Синтия и Виктор обнимаются лучше всех, и Пэ-Эс такой забавный. И конечно, как Педро ее спас. – Она оглядывается на меня. – А ты, Лари… Она говорит, что у тебя волшебные руки, как у твоей бабушки. Она хочет вырасти такой же, как ты. Ты помогла ей понять, что еда – это магия. Я так благодарна за все, что вы, дети, сделали для моей дочери и для всех в «Голосах»!

Я не знаю, что сказать. Только чувствую, как в груди у меня надувается воздушный шарик.

– Тебе не следует так долго стоять на ногах, Роза, – замечает шеф-повар Лоренсио, и Педро кивает в знак согласия, выглядя немного ошеломленным.

– Я в порядке. Доктор сказал, что я в порядке, – заверяет она, кивая в сторону своих коллег. – Послушайте, все происходит по какой-то причине. Я должна была оказаться сегодня здесь, чтобы услышать послание Лари и Педро. Мне жаль, что вы не победили. Я действительно поражена тем, чего вам стоило вместе принять участие в конкурсе, – говорит она.

– Мы все поражены, – подхватывает женщина, которая брала у нас интервью. – Я – шеф-повар Жизель Лил. Это шеф-повар Аугусто и шеф-повар Лоренсио. Хотя вы и не выиграли, мы надеемся, что это не помешает вам снова принять участие в соревнованиях в следующем году.

– Мне нравится ваше шоу! – не в силах сдержаться, восклицает Педро, и они улыбаются, как будто привыкли к восторженным фанатам. Забавно видеть, что он в кои-то веки ведет себя подобным образом. Обычно у него в школе толпа поклонников, и он заносчив, беспечен и крут.

Прежде всего я за него счастлива. Он осуществил свою мечту.

– Так вот почему вы хотели с нами поговорить? Чтобы напомнить нашим детям, что они проиграли? – огрызается донья Эулалия, не утруждая себя тем, чтобы скрыть обиду.

– Я всегда знала, что такого рода конкурсам нельзя доверять, – усмехается мама.

Они кивают друг другу, и, я уверена, они начинают понимать, насколько они похожи – больше, чем хотели бы это признать.

Я знаю, что они пытаются уберечь нас от еще большей боли, но мне неловко перед судьями. Педро тоже становится ярко-красным. Я думаю, это то, что мы получаем, когда наши матери объединяются… Но знаете что? Я никогда не думала, что буду так рада тому, что наши мамы ставят нас в неловкое положение своей откровенной заботой, потому что, по крайней мере, они начинают все больше и больше становиться на сторону друг друга. Это лучший из возможных знаков!

– Я хотела поздравить ваших детей с тем, что они вместе прошли испытание, – говорит шеф-повар Роза. – Мне известно, что такой супермаркет, как «Сделки-Сделки», может сделать с семейным бизнесом. Я тоже потеряла из-за них свой ресторан, еще до того, как пришла в Гастрономическое общество.

– Эти стервятники из «Сделок» уже давно к нам цепляются, – вставляет донья Эулалия. – Что бы мы ни делали, они продолжают снижать свои цены, крадя у нас наших клиентов. Мы перепробовали все.

– Я очень тронута вашей историей, – говорит шеф-повар Роза. – Мои коллеги поставили меня здесь ответственной за управление их сетью ресторанов в Ресифи и Олинде, и мы все хотели бы предложить «Соли» и «Сахару» контракт на поставки их продукции. Ваш пирог – это мощное заявление против таких крупных акул, как «Сделки-Сделки». В единстве много силы, и я надеюсь, что это блюдо вас вдохновит. Это – дань уважения небольшому семейному бизнесу.

– Вы серьезно? – восклицаю я.

Когда они утвердительно кивают, я чувствую, что вот-вот упаду в обморок, но Педро заключает меня в объятия. Он немного морщится из-за ушибленной лодыжки, но теперь Синтия, Пэ-Эс и Виктор тоже нас обнимают.

В задней части аудитории сеу Ромарио раздает образцы нашего пирога маме и донье Эулалии, чтобы они тоже попробовали.

Они откусывают маленькие кусочки и тут же прикрывают глаза, на их лицах написаны удивление и восторг. Мое сердце переполнено счастьем. Это первый раз, когда мама пробует одно из моих творений. Пожалуй, я прошла долгий путь с того момента, как готовила свой цветочный суп.