Ребекка Карвальо – Соль и сахар (страница 42)

– Если вам, ребята, снова понадобится позаимствовать мамину машину, дай мне знать, – говорю я.

Педро выглядит немного удивленным, но улыбается.

– Спасибо.

Я собираюсь спрыгнуть со стойки, но повсюду вода, и я снова едва не поскальзываюсь.

– Осторожно!

Педро обхватывает меня за талию, чтобы помочь спуститься. Я сжимаю его плечи. И, встретившись взглядами, мы как будто оба понимаем, насколько мы близки. У меня такое чувство, будто я только что окунулась в солнечное сияние.

Педро отходит от меня, выглядя взволнованным.

– Мне нужно поскорее вернуться в «Сахар». Надо начинать собираться.

Мое сердце стучит так сильно, словно отплясывая самбу.

– Я помогу, – бормочу я.

Я беру поднос с кукурузным пирогом, Педро несет к холодильнику боло де роло, и тут я поскальзываюсь на остатках яичного желтка на полу и врезаюсь в него. Педро пытается меня поймать, и оба наших подноса опрокидываются друг на друга. Пытаясь уберечь подносы, мы вместе падаем.

– О боже! Мне так жаль! – Я тянусь за свисающей с плиты тряпкой для мытья посуды.

Педро тянется за той же тряпкой.

И в тот момент, когда его пальцы обхватывают мои, мир останавливается.

Мне нужно отстраниться, но я не хочу прерывать это прикосновение. Тепло разливается по моей коже, напоминая об ощущении, которое я испытала, когда он показывал мне, как месить хлеб. Он наклоняется ближе. И я тоже тянусь к нему в ответ. Наши губы почти соприкасаются, я чувствую тепло, исходящее от его губ.

Но затем тень сомнения пробегает по его лицу. Легкий лихорадочный выдох вырывается из его рта, и он отворачивается от меня.

Что только что… что только что произошло?

Я ошеломлена, пытаюсь все переварить. Педро выглядит таким же растерянным, выражение его лица напряженное, как будто его мучают собственные мысли. Он неуклюже поднимает подносы с кукурузным пирогом и боло де роло, которые окончательно перемешались между собой. Запихивает в рот кусочек смеси, как будто только для того, чтобы избежать разговоров.

И тут его глаза загораются.

– О боже мой! – говорит он с набитым ртом.

Берет еще один кусок кукурузного пирога с начинкой из боло де роло, поднимает его, чтобы показать мне, как будто только что сделал великое открытие.

– Что? – спрашиваю я.

– Ты должна это попробовать.

Я так нервничаю, что, кажется, не смогу заставить себя есть, но я откусываю первый кусочек…

Соль и сахар смешиваются у меня во рту, два вкуса сливаются, как поцелуй.

– Это… Это…

Я не могу найти нужных слов.

– Идеально, – заканчивает он за меня. Он так близко, его глаза встретились с моими, и эта глупая улыбка на его лице.

ЧТО СО МНОЙ ПРОИСХОДИТ?!

Мои противоречивые мысли, должно быть, написаны у меня на лице, потому что он внезапно кажется обеспокоенным.

– Тебе не нравится? – спрашивает он.

– Прости. Я не могу… мне нужно идти!

Я поднимаюсь на ноги, по пути к выходу подхватывая свой рюкзак, и практически убегаю с кухни, мимо окликающих меня в кафетерии Синтии и Виктора.

Пока я жду автобус, я все еще чувствую, как мурашки бегают вверх и вниз по моей спине.

Это всего лишь пирог, говорю я себе.

В сочетании оба пирога оказались идеальны. Вот откуда это странное, опьяняющее чувство в моей груди. Верно?

31

ПЯТНИЦА, 3 ИЮНЯ

До конца недели я избегаю Педро. Даже не позволяю себе думать о нем, окунаясь в домашнюю работу всякий раз, когда он всплывает у меня в голове.

Мама понятия не имеет, что происходит, но она рада видеть, что я занимаюсь допоздна. Она даже приносит мне тарелки с сальгадо, чтобы подкрепиться. Так я вступаю в июнь. Изучаю геометрию, чтобы ни о чем другом не думать.

Мы по-прежнему враждуем. Наши семьи враждовали на протяжении многих поколений. Я не должна забывать об этом лишь потому, что мы с Педро чуть не поцеловались. Это единственная точка отсчета, которую я не должна упускать из виду.

На перемене в пятницу я сажусь за один из библиотечных компьютеров, чтобы заполнить заявление о поступлении в университет.

Я полна решимости наконец-то это сделать. Я выберу экономику. Больше никаких оправданий. Больше нет места для сомнений. И есть так много веских причин, по которым я выбираю этот путь. 1) Я воплощу папину мечту, как надеется мама. 2) Я стану первой Рамирес, которая поступила в университет, как хочет мама. 3) Я не разочарую маму.

Мои пальцы медленно приближаются к клавиатуре. Я смотрю на поле, предлагающее мне указать свою специальность. И оно смотрит на меня в ответ.

Я моргаю, испуская тяжелый выдох поражения.

Несмотря на все плюсы, каждый раз, когда я пытаюсь заставить себя выбрать экономику, я чувствую, что принимаю неправильное решение. Идея по-прежнему на вкус такая же пресная, как и всегда. И я не могу не задаться вопросом, если… Если бы у меня было все необходимое, чтобы продолжить дело моей семьи, стала бы я это делать? Ни мама, ни бабушка не видели во мне свою преемницу.

Может быть, они никогда не видели во мне способностей. Бьюсь об заклад, они видели только мое кулинарное проклятие. И понимали, что мне лучше найти себе карьеру в другом месте.

Но если бы у меня было все необходимое, чтобы пойти по стопам моей семьи, что бы я делала сейчас? Сидела бы над этим заявлением в университет? Или мне было бы интересно изучать кулинарию, как Педро? Эта мысль так далека от моей реальности, что я не могу удержаться от смешка. Я? Поступлю в кулинарную школу?.. Я качаю головой.

Я открываю веб-сайт Гастрономического общества, как будто пытаюсь самой себе что-то доказать. Для меня это никогда не предназначалось. Сначала я говорю себе, что это просто шутка, как будто я играю понарошку. Например, смешиваю цветочки и называю это супом. Но в тот момент, когда сайт загружается, я знаю, что не смогу вернуться к экономике, ждущей меня в соседней вкладке браузера.

Пробегаю глазами фотографии разных классных комнат, учеников в фартуках, кухонь, набитых вкуснейшими ингредиентами, преподавателей, отмечающих успехи своих ресторанов, звезды Мишлена… И в моем сердце начинается бурление.

Я хмурюсь, замечая, что это не кажется мне чем-то новым.

Это уже было, когда я была маленькой и пробиралась на кухню. Это было в детстве, когда я играла со своими кулинарными рецептами. Это было в тот день, когда умерла бабушка и я одна стояла у плиты. И это было в тот момент, когда я начала работать в кулинарном клубе. То самое чувство, которое быстро разливается теплом в груди.

На этот раз я позволяю ему проникнуть в каждую частичку моего тела. И позволяю ему себя направлять.

Я перемещаю курсор по экрану в сторону формы заявки, и это одновременно пугает и волнует, как момент, когда перед спуском с американских горок перехватывает дыхание…

Рука на моем плече пугает меня. Я поворачиваюсь и вижу Синтию.

– Я не знала, что ты здесь, – говорю я, мысленно пиная себя за то, что забыла, что Синтия в последнее время практически живет в библиотеке. Ненавижу себя за то, что от нее я тоже спряталась, возвращаясь к своим дням одиночества. Я вглядываюсь в ее лицо в поисках каких-либо признаков того, что она знает о моем почти поцелуе с Педро. Но Синтия просто усаживается за компьютер справа от меня, бросая на меня игривый предупреждающий взгляд.

– Не сбегай, – говорит она.

– Я… не собиралась. – Я слышу нерешительность в своем голосе.

– Очень убедительно, – поддразнивает она, чтобы поднять мне настроение, но беспокойство во взгляде ее выдает. – У меня такое чувство, что ты с понедельника меня избегаешь.

– Не принимай близко к сердцу. Я всех избегаю.

Особенно Педро.

– Но почему?

– Я не умела готовить до того, как вступила в клуб, и мне стыдно. Я собиралась тебе рассказать. Я сожалею обо всех проблемах, которые возникли из-за моей неуклюжести, когда ты думала, что я знаю, что делаю.

В глазах Синтии понимание, но я все равно чувствую себя плохо.

– Лари, здесь нечего стесняться.