Ребекка Карвальо – Соль и сахар (страница 44)
– Лари, я не знаю…
– Просто хотя бы поговори с ней. Без всяких условий.
– Хорошо, я могла бы с ней поговорить… – начинает она, и я тут же встаю и предлагаю ей пойти со мной в учительскую. Из-за всей этой суматохи библиотекарша выглядит так, будто собирается выполнить свое обещание. – Лари, я ничего не обещаю!
Когда я их знакомлю, Синтия пожимает Пиментель руку и бросает взгляд в конец коридора, как будто всерьез подумывает сбежать. Но Синтия и Пиментель – родственные души. Их любовь к математике заразительна, и на мгновение я забываю о своих заботах об университете и просто слушаю, как Синтия обсуждает свои цели, а Пиментель рассказывает байки о том времени, когда она училась в университете. Но потом я начинаю задаваться вопросом… Так вот что имела в виду Пиментель, когда сказала, что мы должны учитывать то, что нам нравится, когда станем выбирать себе специальность?
Я знаю, что никогда не проявлю такого же энтузиазма в экономике.
В конце концов Синтия соглашается подать заявку – она может позже решить, будет ли она участвовать в соревнованиях в декабре или нет, – но, по крайней мере, она делает первый шаг к своей мечте при поддержке Пимен- тель.
Когда мы выходим из офиса, Синтия выглядит так, словно ей плохо. Звенит звонок, возвещая о конце перемены, но прежде чем я направляюсь в свой класс, а Синтия – в свой, она останавливает меня:
– Лари, ты сказала, что тебе трудно принять решение о поступлении в университет, но что насчет «Соли»?
Она как будто прочитала мои мысли и продолжает:
– Ты явно любишь выпечку. Ты никогда не думала о том, чтобы стать пекарем? Поступить в кулинарную школу? Работать в «Соли»?
– Я слишком бездарна на кухне, чтобы идти по стопам своей семьи. Я, наверное, буду изучать экономику… Я имею в виду, даже если мне это не совсем нравится, это то, чего хочет для меня моя мама.
Синтия скрещивает руки на груди.
– Что бы ты там себе ни думала, у тебя, несомненно, особые отношения с приготовлением пищи и выпечкой. Лари, может быть, ты просто боишься это признать. Может быть, тебе не терпится попробовать что-то новое и сложное. Поверь, я это понимаю. Но разве ты не считаешь, что приготовление пищи сделает тебя счастливой? По крайней мере, счастливее, чем если ты станешь бухгалтером? Я видела тебя на кухне. Ты там всегда такая живая. Гораздо живее, чем когда участвуешь в математических конкурсах.
Нахмурившись, я обдумываю ее слова.
– Но разве я не должна продолжить карьеру в чем-то, в чем я уже хороша? У меня нет волшебных рук моей бабушки, так как же я могу стать пекарем? Как я вообще смогу поступить в кулинарную школу?
Она вздыхает.
– Они тебе не нужны, чтобы готовить. И они определенно не являются обязательным требованием, по крайней мере, для того, чтобы учиться кулинарии. – Она подмигивает. – Единственное, что тебе нужно сделать, – это отправить заявление.
32
СУББОТА, 4 ИЮНЯ
– Сюрприз! – восклицает мама, когда мы сворачиваем за угол.
Перед нами вывеска с надписью «UFPe» большими печатными буквами. Федеральный университет Пернамбуку. Я теряю дар речи, и хотелось бы мне, чтобы это случилось по правильной причине. У меня возникает странное чувство, как будто внутри пищит устройство, кричащее, что у меня вот-вот закончится кислород.
– Я подумала, что пришло время нам с тобой посетить кампус, – с улыбкой говорит мама. – Я тебя удивила?
Когда мама попросила меня поехать с ней в Ресифи, я ухватилась за эту возможность. Я знаю, что в следующие выходные она будет занята подготовкой к кейтеринговому мероприятию, и я подумала, что, возможно, это был ее способ сказать, что ей нужен небольшой перерыв в это субботнее утро.
Я-то думала, что мы сходим на пляж Боа-Виажем[74], чтобы выпить кокосовой воды и понаблюдать за людьми, прогуливающимися взад и вперед по усаженной пальмами
Я ошибалась.
Когда мы въезжаем в кампус, мама вытягивает шею и выглядывает в окно. Ее глаза широко распахнуты и полны восторга, как у ребенка в парке развлечений, который никак не придумает, на чем покататься в первую очередь.
– Смотри. Смотри! – восклицает она, указывая в окно.
Я пытаюсь вызвать у себя такое же волнение, но мама слишком поражена, чтобы заметить, что у меня ничего не получается.
– Столько студентов каждый год подают заявление… – восхищается мама. – Я точно знаю, Лари. Это место станет для тебя
Она говорит так, как будто в своей нынешней жизни я нахожусь в плену.
– Знаешь, учеба здесь сделает тебя такой счастливой. Поможет тебе понять, какой ты человек. Это так важно,
Но я уже счастлива. И я знаю,
На меня с кристальной ясностью снисходит откровение.
Мое сердце бешено колотится в груди, и у меня возникает ощущение, что я стою высоко-высоко над бассейном и смотрю на воду с трамплина для прыжков.
Я хочу быть пекарем.
Я и
Я всегда это знала, как знала, что тепло под кожей – это моя собственная кровь, которая все это время течет в моих венах.
Я представляю, как подаю заявление в Гастрономическое общество, и от одной этой мысли на моем лице расплывается широкая улыбка. Мама замечает это и одобрительно кивает, думая, что я наконец-то начинаю восхищаться университетом.
– Вступительные экзамены – звучит так страшно, – говорит мама. – Я никогда не смогла бы их выдержать. Но в тебя я верю абсолютно. Ты учишься каждый день. Даже ходишь на консультации во второй половине дня, верно?
Она делает паузу, ожидая моего ответа.
– Верно, – лгу я.
– Видишь? Ты всегда делаешь все, что в твоих силах, и я знаю, что ты заслужишь свое место здесь.
– А что, если я… не поступлю? – спрашиваю я.
– Поступишь. – Мамин голос немного повышается, как будто я сказала глупость. – Ты – дочь своего отца. Такой талант, как у него, как
Иногда мне кажется, что это – все, что осталось у нас с мамой. Планы насчет университета, которые она хочет, чтобы я воплотила в жизнь. Важная веха в нашей семье. Без этого, боюсь, не останется ничего, что связывало бы нас вместе. Когда я вступала в клуб, часть меня надеялась, что обучение кулинарии может послужить мостом между нами. И что я наконец-то смогу печь бок о бок с мамой на кухне «Соли». Это ведь так просто. Будем вместе работать над рецептами.
Но теперь…
Как сказать ей правду? Что все это время, пока я пыталась наладить с ней контакт, я все больше отдалялась от ее планов на мое будущее?
Мама паркует машину, и мы начинаем нашу пешеходную экскурсию. Я следую за ней, немного ошеломленная, а она указывает на разные здания. Я понимаю, что она немного подготовилась к этой поездке.
Она приводит меня на озеро в кампусе. Поблизости расставлены низкие столики для пикника, и она указывает на место у одного из них. Опустившись рядом с ней, я вижу, что на нем вырезано «Г + Э».
– Габриэль и Элис?! – задыхаюсь я.
Мамины глаза блестят от воспоминаний.
– Вот где мы с твоим отцом познакомились, – говорит она.
Мама рассказывает мне, что, когда она была в моем возрасте, ее друзья часто тусовались возле этого озера. И там она встретила папу. Ему было всего семнадцать, и он солгал о своем возрасте, чтобы получить работу садовника в кампусе для того, чтобы задерживаться у окон класса и слушать лекции.
Он мечтал поступить в университет, но без аттестата средней школы не мог даже подать заявление на сдачу вступительных экзаменов. Когда студенты ходили за учебными материалами в ксероксную комнату, он притворялся одним из них, чтобы тоже прочитать материал. Вот как он оттачивал свой талант в математике.
– Когда станешь студентом-экономистом, боˆльшая часть твоих занятий будет проходить здесь, – говорит она, с гордостью указывая на здание, в которое постоянным потоком входят и выходят студенты. – Габриэль мечтал об этом здании днем и ночью. Разве не удивительно думать, что скоро здесь будешь учиться ты?
Я слушаю ее в недоумении. Я никогда не знала о нем таких вещей. Яснее, чем когда-либо, я понимаю, почему мама так сильно на меня давит, чтобы я довела до конца папины планы. Тогда его мечты не пропадут втуне.
Я ощущаю в груди глубокую боль. Чувство вины. Как мне сказать маме, что это не то, чего я хочу? Она будет так во мне разочарована…
Мамино внимание привлекает компьютерный магазин. Прежде чем я успеваю что-либо сказать, она направляется внутрь, оставляя меня позади.