Ребекка Карвальо – Соль и сахар (страница 40)
В ответ он одаривает меня искренней улыбкой.
– Лари, все хорошо, – говорит он, но у меня, вероятно, обеспокоенное выражение лица, потому что он добавляет: – Говорю тебе, между нами все хорошо.
– Я что-то слышала насчет того, что вы с Педро поссорились после вечеринки… – начинаю я, и он выглядит немного смущенным.
– Ничего особенного, – он отмахивается от меня, совсем как до этого Синтия, поэтому я смотрю на него скептически. Виктор делает шаг назад, кажется, он подумывает о том, чтобы сбежать обратно на кухню. – Мы поговорили, и мы снова друзья, так что не волнуйся.
– Подожди, – прошу я, и он останавливается у двери. Странно, что они поспорили, но я не должна продолжать настаивать. Что бы ни случилось, я поверю словам Виктора о том, что они снова друзья. И я так рада, что он остается моим другом, несмотря на легкую неловкость между нами. – Ты, Синтия и Пэ-Эс очень много для меня значите. Спасибо вам, ребята, за то, что приняли меня такой, какая я есть, даже несмотря на то что я обрызгала вас смузи, когда мы впервые встретились.
Он разражается смехом.
В этот момент мимо нас на кухню стрелой проносится размытое пятно. Мы с Виктором обмениваемся смущенными взглядами. Никто из нас не заметил, как Педро вошел в кафетерий.
– Педро? – окликаю я, следуя за ним внутрь.
Он сосредоточен, снует взад-вперед между кладовой, холодильником и прилавком, чтобы собрать ингредиенты для семейного рецепта боло де роло. Баночки с мармеладом из гуавы, пшеничной крупой, сахаром, яйцами и сливочным маслом. Он ничего не говорит. И поэтому я понимаю, что он расстроен.
Я хочу спросить его, как все прошло у доктора, но он так старается подготовить свою мизансцену, что я держусь от него подальше. Его целеустремленность немного напоминает мне мамину.
– Лари, твои ингредиенты! – говорит Синтия, вырывая меня из моих мыслей. – Быстрее!
Дрожащей рукой я достаю из кармана рецепт бабушкиного кукурузного пирога и читаю ингредиенты:
Сладкая кукуруза, кукурузная мука, растительное масло, яйца, разрыхлитель, сыр пармезан и корица.
Я должна все смешать, а мой желудок уже скручивает нервами, потому что в последний раз, когда я пыталась использовать блендер, приключилась катастрофа. И это даже не единственная моя проблема. Я понимаю, что в пункте списка, где указан сыр пармезан, не указано количество!
Почему я не заметила этого раньше? Все эти годы, когда я участвовала в олимпиадах по математике, Пиментель учила меня находить ключевые элементы для решения уравнений, а я не сумела разобрать
Виктор дует в свисток, и у меня едва не случается сердечный приступ.
Педро тоже подпрыгивает и роняет на пол миску.
– Зачем ты это сделал? – рявкает он, доставая с полки еще одну миску. – Это кухня, а не футбольное поле!
Даже Синтия, тоже не поклонница свистка, выглядит удивленной вспышкой Педро. Что-то подсказывает мне, что между ними не все так уж хорошо, как, кажется, думает Виктор, но, с другой стороны… У Педро выдалось напряженное утро.
– Он не хотел тебя напугать, – говорю я, защищая Виктора.
Педро выглядит так, как будто хочет продолжить отчитывать Виктора, но после нескольких напряженных секунд наконец смотрит мне в глаза. Он, кажется, смущен своей вспышкой гнева.
– Я не буду свистеть, если это действительно так раздражает, – по-прежнему дружелюбно говорит Виктор. – Прости. Я просто…
Педро выдыхает, отводя взгляд.
– Ладно. Давайте уже начнем?
– Не беспокойся, – говорит Виктор, одаривая Педро улыбкой. – Итак, правила конкурса простые. У Лари и Педро будет ровно один час, чтобы приготовить свои рецепты. В этом кулинарном поединке не допускаются подставы. Никаких переходов на личности. Мы все здесь друзья, так что давайте останемся друзьями и после этого. В конце все члены клуба попробуют оба блюда и проголосуют за то, которое должно представлять кулинарный клуб на сборе средств в «Голосах». Это будет кукурузный пирог Лари? Или боло де роло Педро?
Я смотрю на Педро, и он бросает на меня мимолетный взгляд в ответ.
Виктор достает из кармана телефон и устанавливает таймер на один час.
– Готовы? Внимание! Начали!
Начинается обратный отсчет.
Я кладу бабушкин рецепт перед собой на стол и возвращаюсь к своей предыдущей дилемме. Сыр пармезан.
«Я справлюсь, – говорю я себе, – ты ведь со мной, бабушка».
Делаю глубокий вдох и сосредоточиваюсь.
Если бы это было уравнением, мои руки знали бы, что делать, еще до того, как я об этом подумала. Но это не значит, что я раньше не сталкивалась со сложными задачами. Я стараюсь подходить к выпечке так, как будто это дополнительный вопрос во время математического состязания. Я не могу позволить, чтобы меня захлестнули переживания. Итак, начну с того, что уберу в сторонку некоторые ингредиенты. О пармезане позабочусь позже.
Я насыпаю в блендер кукурузную муку, не обращая внимания на свои трясущиеся руки. Затем пытаюсь разбить первое яйцо так, как это делала бабушка, быстро ударяя его ладонью о стенку блендера. Но моя рука не так быстра, и яйцо трескается, расплескивая содержимое по всему столу.
– Проблемы? – одними губами спрашивает меня Виктор, небрежно пододвигаясь к моему концу стола и делая вид, что просто рассматривает мои ингредиенты. Он знает о моем затруднительном положении.
– Я в порядке, – тихо отвечаю я, яичная слизь капает между моими пальцами.
– Ты справишься.
От его слов у меня на глаза наворачиваются слезы.
Я тянусь, чтобы достать из коробки еще одно яйцо, но поскальзываюсь на чем-то на полу. Едва не падаю, но Виктор успевает меня поймать.
Я поднимаю на него глаза, смущение заставляет меня покраснеть. После нескольких успешных опытов на кухне я решила, что сняла свое проклятие. Может быть, немного отцепилась от него. Но нет. Я все такая же неуклюжая на кухне. И глупо было думать, что когда-нибудь все может быть иначе.
Я поворачиваю голову как раз вовремя, чтобы поймать выражение лица Педро. Он скользит взглядом с Виктора на меня, прежде чем снова сосредоточиться на своей работе, и у него на подбородке дергается мускул. Он ничего не говорит, но я знаю, что он, должно быть, думает, что я кривляюсь. Зачем я вообще приняла вызов парня, который с детства занимается выпечкой?!
Я успокаиваюсь, поправляя форму.
– Спасибо, – говорю я Виктору.
– Не падай духом, – с улыбкой шепчет он и возвращается на свой стул рядом с Синтией. Она показывает мне поднятый большой палец. Я беру из коробки еще одно яйцо и пытаюсь его разбить.
Наконец комбинация осторожного постукивания яйцом о блендер, а затем растрескивание скорлупы ложкой работает, хотя мне приходится выковыривать из теста яичные скорлупки.
Тем временем Педро уже работает над начинкой для своего пирога! Я высыпаю в блендер банку сладкой кукурузы, затем добавляю растительное масло и корицу. Теперь остался только один последний ингредиент: сыр пар- мезан.
И я становлюсь в ступор.
Я вспоминаю о том, как она подавала этот пирог в «Соли»: еще теплые ломтики, аромат кукурузы наполняет всю пекарню, как тянущиеся во все стороны ветви дерева. На вкус пирог был маслянистым, пикантным и с правильным оттенком кислинки, который, как я предполагаю, придавал ему сыр. Он был идеально соленым и острым, а корица добавляла ему особый привкус.
Мое сердце бьется часто-часто, я закрываю глаза и беру горсть тертого пармезана.
Может, у меня и нет бабушкиных волшебных рук, но вдруг есть способ получить хоть что-то, как это случается с волшебными детьми в сказках, когда их сила наконец пробуждается в момент острой необходимости?
Аромат гуавы, исходящий от пирога Педро, опьяняет. Слои идеально тонкие, раскатанные с гуавовой начинкой. А сахар сверху выглядит как россыпь кристаллов. Я имею в виду, конечно, пирог выглядит потрясающе. Молина
А мой кукурузный пирог… Ну, он золотисто-желтый, как и должен быть. Поднимающийся от него пар обладает характерным корично-сырным ароматом. Но с боков он вышел немного подгоревшим, потому что я забыла смазать противень. Даже кукурузный пирог, который продают в «Сделках-Сделках», выглядит лучше, чем мой!
Я ловлю взгляды, которые Синтия и Виктор бросают на подгоревшие места, и внутри меня разливается ужасная пустота.
– Мне действительно жаль, – извиняюсь я, прежде чем они его попробуют.
– На вкус все равно будет восхитительно, – с ободряющей улыбкой заверяет Синтия.
Педро берет нож и сразу же принимается за кукурузный пирог, но, похоже, передумывает. Он кладет нож и смотрит на меня, впервые за сегодня намеренно устанавливая зрительный контакт.
– Не хочешь разрезать свой пирог? – спрашивает он.
Я делаю глубокий вдох и отрезаю ломтик, пробуя самый первый пирог, который испекла самостоятельно.
Я сразу же ощущаю тепло корицы, напоминающее мне о доме, и ищу воспоминания, которые всегда пробуждал этот рецепт. Бабушка в воскресенье утром готовит со своими друзьями-соседями, болтает и сплетничает. «Соль», набитая покупателями. Дети выпрашивают у родителей еще кусочек.
Но затем вкус резко перебивает пармезан, который я добавила с закрытыми глазами, и я оказываюсь во тьме, без каких-либо старых воспоминаний, которые могли бы меня направлять. У этого пирога гораздо более сильный сырный привкус, чем у бабушкиного варианта.