Райнер Рильке – Поздняя осень в Венеции (страница 55)

как будто, некой карою грозя, она располагается келейно, так что ни вверх, ни вниз теперь нельзя, тяжелый шлейф неся благоговейно.

Перевозка мрамора

Семь битюгов массивный груз везли, отяготивший каждое копыто; и то, что было в мраморе сокрыто, завещанное недрами земли, явилось людям, и не под чужим неверным именем, а сутью самой героя, властно движущего драмой, когда событий ход непостижим; так, позволяя на себя взглянуть, в своем великолепьи заповедном, как триумфатор, в шествии победном, гнетущий, возложив на пленных гнет, по улицам он ехал в свой черед и преграждал другим при этом путь.

Будда

Пилигрим уже на расстоянье золотую чувствует капель: впереди покой и покаянье, царственно-таинственная цель. Осияв смятение людское, тот, кто высотой бровей привлек, всем дает понять, что не такое золото сосудов и серег. Кто бы дал ответ простой и точный, плавили какое вещество, чтобы водрузить на трон цветочный этот образ и его убранство, чтобы, как себя же самого, в золоте мог трогать он пространство.

Римские фонтаны

Над чашей чаша, воду проливая с журчанием на мраморном краю, где ждет ее внизу вода другая, ловящая кипучую струю, безмолвием смысл речи придавая, вверяя полой длани песнь свою, в темно-зеленом небо открывая, как вещь неведомую и ничью, переполняя свой сосуд прекрасный и не томясь по прежней вышине, рассеянные брызги в стороне на мшистые роняя занавески, между которых чаша в тишине, и в зеркале внизу смеются всплески.

Карусель

Jardin de Luxemburg

Вращается под солнцем с кровлей тень, и пестрая процессия видна, а в ней мелькает лошадь не одна, хотя одна и та же каждый день. В тележку пусть иная впряжена, свои у каждой доблести и шашни; злой красный лев — попутчик их всегдашний в сопровожденьи белого слона. Олень, совсем лесной, но под седлом; пристегнута малютка голубая к седлу, согрев его своим теплом, а мальчик бел, ему сам воздух сладок; сидит на льве, рука его нежна; лев скалит зубы, кружит, хищно гладок в сопровожденьи белого слона.