18+
реклама
18+
Бургер менюБургер меню

Райнер Рильке – Поздняя осень в Венеции (страница 22)

18
сумели выстоять они одни, и, у апрелей переняв науки, к трудам смиренно приложили руки, и, страх преодолев, шагнули в дни, когда воздвиг неутомимый зодчий и оградил оплотом город отчий, чьи стены были знаменьями славы, и звери выходили из дубравы, людского избегая околотка; и пусть в крови у некоторых глотка, из логова шли, приминая травы, как будто привлеченные находкой, чтоб лечь к ногам святого старца кротко.

III. «Питают слуги с разных сторон…»

Питают слуги с разных сторон разные слухи, целую стаю, и все это он, один только он. Его клевреты бросаются вон. Сменялись жены в его покоях, и вновь служанки шушукались рядом, что каждый глоток угрожает ядом, отрава таится в разных настоях. В стенах тайники. Под кровом тревога. Убийца, кажется, у порога. С виду монах, а сам супостат. Одна оборона — взгляд наугад туда, сюда; шаги за шагами по лестницам; он окружен врагами, одна защита — железо жезла, одна власяница — лишь бы спасла от каменных плит, от смертельной стужи, пронзающей душу своими когтями; одна погибель — кого позвать? Одна тоска, страх перед вестями; одна угроза: смута снаружи, преследующая среди подкупных придворных, среди, быть может, преступных лиц и втайне опасных рук; за полу хватал кого-нибудь вдруг, в ярости платье рвал на нем или себе самому наносил урон? Удар возможный или поклон? Он схватил или его схватили? Кто же это: другой или он?

IV. «Был час, когда величие державы…»

Был час, когда величие державы в зеркальном блеске длилось, как во льду, а бледный царь последним был в роду, былую завершая череду, и, голову клоня, стыдился славы. Он приникал к пурпурной спинке трона, ронял он руки, избегая стона, с высоким саном не в ладу. В доспехах белых и в мехах бояре, ему готовы поклониться в ноги, готовились к междоусобной сваре, опасливо тая свои тревоги, благоговеньем наводнив чертоги. И прежний царь им вспоминался снова, безумием карающего слова велевший разбивать о камни лбы; бывало, тот властитель их судьбы на троне больше места занимал, оставив блеклый бархат без пустот, и мир для тьмы его был мал;