Райнер Рильке – Книги стихов (страница 35)
и потому Ты нами так любим.
И прекратятся пышные молебны,
столпотворенья с примесью тревог;
уединенья более целебны:
молящийся на свете одинок.
Подверженный в миру любой напасти,
разрознен и сплочен среди утрат,
улыбка в полуплаче бывшей страсти,
убогий дом и Твой великий град.
Покоя в доме нет, хотя мертвец
на кладбище, Твой преданнейший данник,
и в дальний путь пускается отец
семьи; берет свой верный посох странник,
пока в пути смиренный Твой избранник
Тебя не встретит наконец.
По всем дорогам странники идут
к Тебе, обетованная Ты роза,
цветущая в тысячелетье раз;
они в пути сторонятся обоза
и веруют, что Ты усталых спас.
Смотрю на них я, глядя на большак,
где ветер движет ими кое-как,
потом стихает в складках одеяний;
лежат они, устав от расстояний,
которые преодолел их шаг.
И нищенствовал бы на каменистой
дороге я с другими ходоками,
и сблизился бы я со стариками,
не брезгующими тропой тернистой,
и я, как видят сон в ночи тенистой,
лишь среди них заметил бы сперва:
колени брезжат в бороде волнистой,
безлесные средь моря острова.
Опережал бы я в пути слепцов,
глаза которых – отроки-тихони;
над речками я пил бы из ладони
среди беременных и среди вдов.
Казалось бы, что все моя родня,
кто странствует и кто идет за плугом;
все женщины меня сочли бы другом,
собаки узнавали бы меня.
Быть многими хочу я, пилигрим,
Ты Бог, я на пути к Тебе целей;
мне стать бы окончательно Твоим
в Твоем саду среди живых аллей.
Когда пренебрегают мной одним,
то разве мне идти не тяжелей?
Как мне привлечь их к целости Твоей,
то есть к Тебе? В пути мне веселей.
Пусть будет им по-прежнему смешно;
пойду, каков я есмь, как мне дано,
незримый средь смеющихся смелей.
Ты днем знаком нам понаслышке,
журчишь Ты в звуках голосов
и, часовой на вечной вышке,
молчишь, сменяя бой часов.
Но постепенно день слабеет,
усиливаешься Ты, Бог,
и дым из труб за вздохом вздох
Небесным Царством голубеет.
И с жесткого встает паломник ложа,
куда его повергла ночь, как яд,
и слышит он: колокола звонят,
Тебя, Господь, молитвами тревожа,
а солнце жжет, взошедшее из мглы.