реклама
Бургер менюБургер меню

Райнер Рильке – Книги стихов (страница 168)

18

почти что есть, хоть не было причин

к нему не подходить, обрел едва

он мощь свою, шагая напрямик, —

от этого и рог на лбу один, —

зверь белый к деве подошел сперва

и в зеркале серебряном возник.

V

Цветомускул движет анемоной,

открывая лоно поутру

многозвучности неугомонной

солнечного неба на ветру;

перводвигатель звезды цветочной,

преодолевающей печать

девственности в целости бессрочной,

чье предназначение – зачать,

только не вернуть живых, но тленных

лепестков тебе в былом покое,

ты, начало скольких же вселенных;

или в нашей длительной печали

пережить не в силах мы такое,

чтобы, наконец, и мы зачали?

VI

Роза, ты царственное увенчание трона,

для древних ты чаша: привычна чаша сия,

а для нас ты неисчерпаема и бездонна,

неисчислимый цветок бытия.

Показаться может с первого взгляда:

платье на платье носишь, яркая ты,

но каждый лепесток – опроверженье наряда,

блеск твоей наготы.

Столетьями твой запах вокруг

говорит сладчайшими именами;

слава твоя веет в воздухе вдруг;

но как назвать ее, мы гадаем,

лишь воспоминание движет нами,

когда званого часа мы ожидаем.

VII

Родичи ласковых рук, приводящих в порядок

вас, питомцы девичьих рук,

на садовом столике отпрыски клумб и грядок,

цветы, пережившие нежный испуг

в ожиданьи воды, от которой вы можете сами

в смерти печальной опамятоваться, но

вам, возникшим едва меж струящимися полюсами

чутких, чающих пальцев, дано

большее: избегая изгнанья,

очутиться в кувшине, вернуться домой,

где тепло и прохлада – девичьи признанья,

исповедующие вас, грехи, хотя вы устали,

но, в сочетаньи сорваны ею самой,

вы между пальцев цветущих вновь заблистали.

VIII

Памяти Эгона фон Рильке

С вами, немногими, в детстве играя,

сад городской открыл я, исток

неторопливого нашего рая;

агнцу, на чьих губах листок,

молча гласящий, мы уподоблялись;

кто радость назвать решится своей?

А годы, как люди, шли, удалялись

все торопливей, пугливей, скорей.

Проносились мимо грохочущие экипажи;

дом возвышался, в самом себе заточенный,

нас не зная… К былому нет ли ключа?

Только в воздухе мяч. Ни пропасти, ни пропажи,