Райнер Рильке – Книги стихов (страница 104)

но на земле надежней нет оплота,

и двор притих под вязами, где прост

порядок жизни: полосою ровной

из келий к службе лишь ходить церковной,

чтобы постигнуть, как любовь щедра,

и на коленях под льняным покровом

там, с тысячеголосым схожий зовом

хорал поют все, как одна сестра,

среди столпов сияющих зеркальных

от песнопений и от нот хоральных,

когда возносятся на небеса

молитвенные эти голоса,

и нет из кущей ангельских возврата.

Но и внизу притихнувших утрата

возносит, и они водой святою

кропят одна другую с простотою

душевною, когда душа чиста,

чело прохладно и бледны уста.

С паломничеством возвращенье схоже;

все та же полоса домой ведет

тех, кто постарше, тех, кто помоложе:

всех пропускает старица вперед,

и в каждой келье сердце бьется тайно,

сквозь листья вязов разве что чуть-чуть

чистейшее в окне каком-нибудь

проглянет одиночество случайно.

2

Церковное при этом не скупится

на свет и на сиянье допоздна

окно, пока возможность в нем видна

старательно грех искупить, упиться

игрою райской старого вина.

А между тем давно уже готовы

для вечности проснуться и заснуть,

нетронутые, сумрачно свинцовы

там дали, призывающие в путь.

Не путы, нет, напомнить об ином

в убранстве зыбком солнечного лета

могла бы седина, зимы примета:

там ждущий за окном в потоках света

и ждущая в слезах перед окном.

Процессия с Девой Марией

Металл стекает с башен громче рек;

потоки эти неумолчно гулки;

из бронзы улицы и переулки

и день, и город весь отлит навек,

и четкою подвигнуты границей,

свой открывая заново статут,

как следует по вере, вереницей

и девочки, и мальчики идут,

и тяжестью знамен они ведомы,

пусть им не все препятствия знакомы,

Бог движет ими, скрыт от грешных глаз,

и вдруг их тянет ввысь, где дремлют громы,

где вместе с ними движутся светила,

как на цепях серебряных кадила,

которых семь на этот раз,

а зрители при этом или гости

уверились все вместе, как один,

что золото идет слоновой кости:

на движущемся высится помосте,

колышется блестящий балдахин.

И мантию испанскую колышет;

перемещается, как в облаках,

старинный образ; маленькое пышет