Райнер Мария Рильке – Поздняя осень в Венеции (страница 6)

Страх длительный, мучительнейший срок, когда я средь предметов затхлых в школе был одинок – о время странной боли, — но и потом на улице, на воле, там, где фонтаны тяжесть побороли, в саду, где брезжит мир больших дорог, я в платьице, как девочка, – предлог для зависти к другим в случайной роли; о как я, привыкая к странной боли, был одинок! Ловя вдали обрывки мнимой сути, я всматривался в толчею распутий, в мужчин и в женщин, в женщин и в мужчин, среди детей, среди собак один, среди домов и повседневной мути, тревога, бредни с приступами жути, о глубь глубин! Мяч, обруч… Игры в замкнутом движенье, в саду, где блеклый лист вот-вот вспорхнет; гоняться друг за другом в окруженье угрюмых взрослых; кто со мной шагнет вглубь вечера и, вызвав напряженье всех чувств моих, домой меня вернет? О ускользающее постиженье, о страх, о гнет! А серый пруд, где парус шхуны мнимой сопутствовал игрушечной страде, но настоящим парусом гонимо воспоминанье при чужой звезде, а маленькое все еще хранимо лицо, быть может, в сумрачной воде; со всею жизнью, детство, ты сравнимо, но где ты, где?

Из детства

Тьма в тихий дом вошла благополучно, где притаился мальчик, и, как сон, мать в комнату вошла почти беззвучно, в буфете лишь раздался тихий звон. А полумрак вошедших выдает. Поцеловала мальчика, спросив: «Ты здесь?» Рояль открытый был красив в присутствии неотразимых нот, среди которых для ребенка сеть, чтобы ему тем пристальней смотреть, как среди материнских пальцев палец брести в метель готов, с кольцом скиталец, по белым клавишам и впредь.

Мальчик

Хотел таким же быть я, как и те, на диких лошадях под небесами, где с веющими схожи волосами их факелы на бешеном ветру. И у руля стоял бы я на лодке, во мраке ночи водружен, как стяг, один из десяти лихих вояк, и шлем на мне сверкал бы золотой, как и на них, враждуя с темнотой, и тот же шлем, когда бы рассвело, казался бы прозрачным, как стекло. — А кто-то дует близ меня в трубу, сгустив блестящий воздух, как настой, а мы объяты черной пустотой, изведав сновидение-судьбу. Коленопреклоненные дома, неотвратимый страх ночной погони;