Райнер Мария Рильке – Поздняя осень в Венеции (страница 3)

Где кровь моя? Камень мне надоел, гнетущую тишь храня, а жизнь хороша, желанный удел. Где тот, кто настолько смел, чтоб разбудить меня? Пусть будет мне жизнь золотая дана в изобилии благ… Буду плакать одна, над морем вечно грустна; хоть моя кровь хмельнее вина, но не отдаст морская волна того, кто любил меня так.

Сумасшедшая

Думает что-то, что-то тая… Ты кто такая, Мари? Я королева, вот кто я! Предо мной на коленях замри! Плачет она: я была… была… Кем ты была, Мари? Я дочь ничья, ни двора ни кола. Вот и поговори! Так что ж, королева ты, сирота, вставать не велишь с колен? Меня морочила нищета, когда не ждешь перемен. Судьбу тебе удалось превозмочь скажи, с какого же дня? Ночь, ночь, всего одна ночь, и все узнали меня. Я вышла, и что же, ты посмотри: на струнах улиц одна я вся Мари, изнутри, изнутри, в танец вовлечена. Прижаты люди к стенам давно, так что не оторвать, и лишь одной королеве дано на мостовой танцевать.

Любящая

Вся струюсь, и нет со мною сладу. Пальцы рук моих обречены упускать меня, мою досаду, и сквозь эту мнимую преграду тяга не с твоей ли стороны. Эти дни, когда, меня тревожа, молча шло одно, как я одна, с чуткой тишиною камня схожа, под которым плещется волна. Но как только мною завладели первые весенние недели, отпадать от года мне пора; нечто теплую мою истому в руки отдает ему, чужому, кто не знал меня еще вчера.

Невеста

Любимый! Окликни меня, я одна, я давно у окна, ты меня пожалей. Средь платановых старых аллей вечер давно погас, и пусто сейчас. А если не хочешь ты в дом со мной, на ночь со мной вселиться, придется мне броситься в сумрак ночной, в сад, чтобы с темной голубизной мне слиться…

Тишина