как между мною и фонтаном все сплелось —
и, ощутив всю тяжесть низверженья,
я видел через воду все насквозь:
вот дерева с поникшими ветвями,
и голоса, в которых билось пламя,
пруды с неравномерными краями
по берегам, смещенные куда-то,
и в черной рамке леса миг заката
под куполом темнеющего свода,
взирающего на свою природу,
которая им кажется чужой.
Забыл ли я, что звезды меж собой
всегда возводят каменные стены
и узнают в пустыне мировой
друг друга по слезам. А мы нетленной
душой давно в живую ткань вселенной,
быть может, вплетены. И вдохновенно
по вечерам поэты сфер нездешних
хвалу поют в честь нас, земных и грешных,
быть может и молитвы нам возносят.
Иль целью стали мы для их проклятий,
что нет у них Господней благодати,
что к Богу ближе мы. Они, страдая,
в Него и верят и Его теряют.
Лишь в огоньках блуждающих лампад
лик Бога наши лица отразят.
Голоса
Титульный лист
Богатым и сытым не в тягость молчанье,
Нет дела до них никому,
А бедным остались одни причитанья:
я слеп! Погружаюсь во тьму.
Или: я скоро ослепну, я знаю
Или: на этой Земле я страдаю
Иль: болен мой сын, помогите ему
Иль: участь моя на коленях стоять…
И много еще можно перечислять.
Раз все идут мимо, как мимо предметов,
Они должны петь, чтоб все слышали это.
и пенье недурно порою звучит
Но братья не слышат стенания брата,
предпочитая хор юных кастратов.
Сам Бог и надолго сюда поспешит,
Чтоб сохранить то, что истинно Свято.
Песня нищего
От дома к дому в дождь и в жару
бреду, гонимый нуждой;
и как-то раз на сильном ветру
я ухо закрыл рукой.
И голос свой я не разберу,
будто б он вовсе не мой.
Чей меня голос ошеломил,
это мой или чей-то зов?
Я о насущном хлебе просил,
поэты – о пище богов.
Тут я лицом к ладоням припал,
чтобы не видеть свет,
покой мою душу переполнял,
ведь я мог сказать в ответ
тем, кто меня бездомным считал,
что я властелин планет.
«Жизнь моя – моря спокойного даль…»
Жизнь моя – моря спокойного даль,
В прибрежных домах поселилась печаль,
Жилище свое не рискуя покинуть. 
