Раймонд Фейст – В Тёмное Царство (страница 24)

— Ты говорил, что мы пойдём в школу, — напомнил Джомми, уже даже не пытаясь скрыть недоумение.

Когвин рассмеялся.

— Так это и есть школа. Школа, где пытаются изучать всё на свете, отсюда и название. Вы будете учиться бок о бок с сыновьями ролдемской знати и отпрысками знатных семейств из других стран у Королевского моря.

— Сыновьями? — переспросил Тад. — А дочерей там нет?

Когвин сочувственно покачал головой.

— Взгляды моего отца на женское образование… своеобразны, пожалуй, уникальны, — сказал Калеб. — Нет, вы будете жить с мальчишками, большинство из которых младше вас на несколько лет, хотя некоторые — ваши ровесники.

— Жить?

— Да, вы поселитесь в университете вместе с другими студентами под присмотром монахов.

— Монахов? — голос Зейна выдал то же, что и выражения лиц остальных. — Каких ещё монахов?

Ястринс притворно кашлянул, скрывая улыбку.

— Ну как же, братьев Ла-Тимсы.

— Ла-Тимсы! — вскричал Тад. — Да они же…

— Строгие? — подсказал Калеб.

— О да, это точно, — подтвердил Когвин.

— Очень строгие, — добавил Калеб, переглянувшись с другом.

— Некоторые могли бы сказать, что даже чересчур, — заметил Когвин. — Хотя я никогда не слышал, чтобы студент умер от чрезмерной дисциплины.

— Они ничего не пьют, кроме воды, — заныл Зейн. — Едят… грубый хлеб, твёрдый сыр и… варёную говядину. — Он тоскливо взглянул на дверь кухни.

— А кто такая эта Ла-Тимса? — спросил Джомми. — Я совсем запутался во всех этих ваших северных именах.

— Я не силён в именах, которые используют на Новиндусе… — Когвин развёл руками, бросая вопросительный взгляд на Калеба.

— Дурга, — подсказал тот.

— Дурга? — взорвался Джомми. — Да они же девственники! Они сами себя хлещут тростниковыми палками в покаянии! Дают обеты молчания на годы! Они же девственники!

Когвин разразился смехом, а за ним и его маленький сын, который залился безудержным хохотом.

— Собирайте вещи, — сказал Калеб, тоже смеясь. — Через час идёте прощаться. — Затем его голос стал серьёзным: — Слушайте внимательно. Придёт день, когда вы окажетесь на нашем месте в самом сердце Конклава. Вы станете не солдатами, а стратегами. Поэтому вы туда и едете.

После его ухода мальчишки переглянулись с одинаковым выражением обречённости.

— Ну… это же Ролдем, — наконец произнёс Тад.

— Они же не могут держать нас взаперти всё время? — спросил Зейн.

Угрюмое выражение Джомми внезапно сменилось хитрой ухмылкой:

— Ну, могут попытаться, чёрт возьми! — Он хлопнул Тада по плечу. — Пошли собираться. А потом… мне нужно попрощаться с одной девчонкой.

— С Шерой? — спросил Зейн.

— Нет.

— С Рут? — предположил Тад.

— Нет. — Джомми уже шёл к кухне, за которой находились их комнаты.

— С Миландрой? — не унимался Зейн.

— Нет, — донёсся голос Джомми из-за двери.

Зейн схватил Тада за рукав:

— Как он умудряется?

— Не знаю, — ответил названый брат, — но в Ролдеме этому придет конец.

Зейн вздохнул:

— Я уже скучаю по Опардуму.

Тад открыл дверь:

— Ты имеешь в виду, по еде.

Глава 9

Ролдем

Мальчишки медленно сомкнули круг.

Джомми, Тад и Зейн стояли наготове, пока с десяток студентов университета приближались к ним. Трое названых братьев пришли с пристани, там их якобы высадили с корабля, хотя на самом деле Магнус по просьбе Пага доставил их прямо на склад, принадлежащий Конклава. Они были соответствующим образом перепачканы и помяты, так что история о месяце в караване и неделе в море должна была сойти за правду. На каждом были простые рубахи и штаны, а через плечо перекинуты дорожные сумки.

Они наблюдали, как студенты растянулись полукругом перед ними, оглядывая новичков с ног до головы, словно скот на ярмарке. Возраст студентов варьировался от двенадцати лет до примерно тех же лет, что и у троицы, хотя Джомми подозревал, что окажется самым старшим здесь, ведь ему скоро стукнет двадцать.

Все студенты были одеты в установленную университетом форму: черные фетровые береты, лихо заломленные налево, бледно-желтые рубахи, поверх которых синие накидки с белой окантовкой, завязанные спереди и сзади; желтые штаны и черные сапоги. В левой руке каждый держал кожаную сумку. По смуглым лицам некоторых было видно, что они кешианцы, а по пестрым акцентам слышно, что многие приехали из других стран.

Один из старших студентов, темноволосый, с насмешливой усмешкой на губах, подошел к Джомми и презрительно окинул его взглядом. Затем он повернулся к белокурому юнцу с высокомерным выражением лица и процедил:

— Ну и кто у нас тут?

— Деревенщина, очевидно, — буркнул тот в ответ.

— По запаху навоза сразу видно.

Джомми небрежно швырнул свою сумку на землю.

— Слушай, приятель, — сказал он, растягивая слова. — Мы только что сошли с корабля после шторма, а до этого тряслись в повозке бог знает сколько времени. Так что, скажем так, настроение у нас не самое праздничное. Как насчет того, чтобы отложить эту вашу «адскую инициацию новичков» на завтра? А?

Темноволосый юноша усмехнулся:

— Слышишь, Годфри? Этот деревенщина хочет перенести наше гостеприимство на завтра. Что скажешь?

— Думаю, он слишком много на себя берет, Серван.

— То есть желание быть дружелюбным — это теперь самонадеянность? — риторически поинтересовался Джомми.

Серван прищурил темные глаза, изображая раздумье, затем резко бросил:

— Нет. Не думаю. Давай начнем сейчас же.

Он тыкнул пальцем в грудь Джомми:

— Брось-ка свою поклажу, деревенщина. Я прямо сейчас начну твое обучение с самого главного — не дерзить тем, кто выше тебя!

Джомми вздохнул. Медленно сняв сумку, он проворчал:

— Ну что ж, значит, так.

Он опустил сумку, и вдруг лицо его расплылось в ухмылке. Шагнув вперед, Джомми весело продолжил:

— Вообще-то я парень неконфликтный, но за свою жизнь я понял одну вещь. Где бы ты ни был, неважно, какое у тебя звание или откуда ты родом, утро это или вечер, зима или лето…

И тут он внезапно зарядил точный прямой удар правой рукой в челюсть Сервана. Тот закатил глаза и рухнул на землю.