Раймонд Фейст – В Тёмное Царство (страница 23)

Прежде чем ответить, ипилиак сделал паузу, сложив руки в ритуальный жест:

— Прежде чем объяснять… советую собрать тех, кто отправится с вами.

— Спутников?

— Рисковать можно, но только безумец пойдёт туда в одиночку. — В его вертикальных зрачках вспыхнул холодный расчёт. — Маленькая группа. Но сильная.

Поднявшись, Вордам заключил:

— Остальное объясню по вашему возвращению. За неделю (по вашему летоисчислению) я найду проводника… и учителя.

— Учителя?

Уголки рта торговца дёрнулись в подобии улыбки, больше напоминавшем оскал:

— Ровно через семь дней здесь начнётся ваше обучение.

— Какое обучение, отец? — спросил Валко.

Аруке откинулся в кресле. Они снова находились в той самой комнате с переливающимися стенами, где говорили после первого ужина.

— В Империи есть особое место для подготовки наших сыновей.

— Обучение? — Валко предпочёл остаться у окна, а не садиться напротив отца. — Я думал, ты сам будешь меня учить. Ты — великий воин, двадцать семь зим правящий домом.

— Чтобы править, мало уметь сносить головы, сын мой.

— Я не понимаю.

На столе стояли два кубка с вином. Кубок Валко оставался нетронутым. Аруке отхлебнул из своего.

— Я помню своё возвращение из Сокрытия. Моя мать не была столь мудрой, как твоя. Я умел сражаться, без этого в Сокрытии не выжить. Но способность убить и взять желаемое — лишь начало.

Он изучающе посмотрел на сына. За эти несколько дней Аруке неожиданно начал находить удовольствие в его обществе. Два дня назад они охотились вместе, и юноша, хоть и неискушённый, стоял насмерть перед разъярённой тугэшской свиньёй, защищавшей выводок. Один точный удар, — и голова кабана покатилась по земле.

И тогда Аруке посетила странная мысль: если бы зверь убил Валко, он ощутил бы… потерю. Откуда взялось это чуждое чувство? Неужели возраст наконец пробудил в нём слабость — сентиментальность?

— Это место называется школой, — сказал Аруке, его пальцы барабанили по рукояти кинжала. — Недалеко отсюда, так что сможешь иногда наведываться сюда. Там Устроители и Эффекторы научат тебя тому, что понадобится, когда придёт время снять мою голову и занять моё место.

Валко резко поднял подбородок:

— Этого дня не будет ещё много зим, отец. И я надеюсь, когда он настанет, ты встретишь его с гордостью.

— Если ты избавишь меня от слабости и докажешь силу нашей крови, чего ещё может желать мужчина, — голос Аруке неожиданно дрогнул.

— Чему именно меня будут учить?

— Во-первых, учиться. — Лорд Камарина хмыкнул. — Трудно представить, но придётся часами сидеть, слушая Эффекторов и наблюдая за Устроителями, пока мозг не онемеет. — Он отхлебнул вина. — Во-вторых, оттачивать боевые навыки.

Его взгляд стал отсутствующим:

— Я помню, как учился сначала с деревянными палками, сражаясь с другими мальчишками в Сокрытии. Потом были ночные вылазки в деревни за всем тем, что нам было нужно… И в конечном итоге я выменял у Устроителей достаточно золота, чтобы получить свои первые доспехи у Торговцев.

Он резко встряхнул головой, словно отгоняя воспоминания:

— Кажется, это было в другой жизни.

— Но никакие драки со старшими мальчишками, даже твоя победа над сыном Кеско, не делают тебя искусным воином. В тебе есть природный дар, но его нужно отточить, прежде чем ты будешь достоин стать всадником Садхарин.

Аруке откинулся назад, отхлебнул вина и добавил:

— И, как бы неприятно это ни звучало, правитель должен уметь обращаться с Ничтожными.

— Обращаться? Я не понимаю. Мы берем то, что нужно, или убиваем их.

— Не всё так просто. Эффекторы научат тебя, насколько сложен этот мир. Но не волнуйся: ты достаточно умен, чтобы понять. А Устроители покажут, как применять эти знания.

— Когда я отправлюсь в эту школу, отец?

— Завтра. С полным эскортом, как подобает наследнику Камарина. А теперь иди, оставь меня наедине с моими мыслями.

Валко поднялся, оставив нетронутый кубок у кресла. Когда дверь закрылась, Аруке задумался: догадался ли мальчик, что вино было отравлено, или просто не испытывал жажды? Он, конечно, не позволил бы сыну умереть так рано, но несколько часов мучительных спазмов стали бы хорошим уроком. Впрочем, Прислужник стоял наготове с противоядием.

Когда дверь закрылась, Валко едва заметно улыбнулся. Он знал: сейчас отец наверняка ломает голову, догадался ли он о яде. Улыбка стала шире. Завтра начнётся настоящее обучение, о котором говорила мать. Он ждал дня, когда сможет послать за ней и рассказать, что её уроки не прошли даром. Всё, что она говорила об отце, оказалось правдой. И уж наверняка правдой окажется и её рассказ о школе. Может, тогда она наконец объяснит, зачем заставила его солгать о своей смерти.

Он отложил эти мысли, вспомнив её прощальные слова: «Всегда позволяй им недооценивать тебя. Пусть считают себя умнее. Это станет их погибелью».

— Обучение? — фыркнул Джомми. — На кой чёрт?

— Потому что, — ответил Калеб, только что прибывший с Острова Колдуна.

Когвин Ястринс добавил, развалившись в кресле:

— Паг сказал «надо». Значит, надо.

Тад и Зейн переглянулись. Они знали, что Джомми сейчас не в духе и жаждет спора, а когда он в таком настроении, его не переубедить — как вкопанного осла не сдвинешь. Ребята уже давно наслаждались городской жизнью, и все они были в восторге от развлечений и забав, которые предлагала Опардум — столица герцогства Оласко, теперь входившего в состав королевства Ролдем.

Они сидели в пустом главном зале «Дома у Реки» — ресторана, который Когвин открыл после возвращения в Опардум. Заведение имело такой успех (люди часами ждали свободных мест), что ему пришлось расширяться. Он как раз купил соседнее здание, чтобы увеличить вместимость зала еще наполовину. Люсьен, бывший личным поваром Когвина в Ролдеме, а затем последовавший за ним в Опардум, теперь величал себя шеф-поваром — словом из бас-тайрского языка, означавшим «мастер кулинарии». Он и его жена Мэйгари славились на весь Оласко. Мальчишки работали мойщиками на кухне, иногда помогая официантам. Но главным плюсом была еда: здесь готовили всевозможные диковинные блюда, а в конце дня Мэйгари часто оставляла для них особые десерты и прочие лакомства, которых парни их положения обычно и в глаза не видели. Так проявлялось ее к ним привязанность.

Мальчишки привыкли считать Когвина чем-то вроде дядьки — того, кто позволяет пошалить, когда родной отец этого не одобряет. Но теперь этот самый отец, Калеб, вернулся прошлой ночью после нескольких недель, проведенных наедине с матерью Тада и Зейна, а затем еще одной недели, ушедшей на выполнение какого-то поручения для своего отца.

А мальчик, ставший им почти как брат, сидел тихо, изо всех сил стараясь не оправдывать своего имени. Смешинка-В-Глазах Ястринс — семилетний сорванец, шустрее которого они не встречали, — безнадежно проваливал попытку скрыть восторг. Названный в честь деда, он был старшим из двух детей Ястринса; младшей же оказалась очаровательная малышка по имени Закат-На-Вершинах.

Джомми бросил на мальчишку мрачный взгляд, и этого оказалось достаточно: Смешинка больше не мог сдерживать веселье.

— Чего ржешь, Смешинка? — спросил Джомми.

— Ты идешь в школу! — завизжал Смешинка, тряся рыжевато-белокурыми волосами, доставшимися от матери, и по-отцовски широко ухмыляясь. В его голубых глазах сверкал злорадный огонек.

Наконец Тад осторожно произнес:

— Не подумайте, что я тупой, но… что вообще такое школа?

— Незнание не делает тебя тупым, — ответил Калеб. — Глупо только не спросить. Школа — это место, где ученики учатся у учителя. Как занятия с наставником, только для многих детей сразу.

— А-а, — протянул Зейн с видом понимания. Было очевидно, что он ничего не понял.

— В Ролдеме есть школы, — пояснил Когвин. — Много, большинство — при гильдиях. В Королевстве, Кеше или здесь, в Опардуме, все устроено иначе. — Он бросил взгляд на Джомми. — И уж точно не так, как на твоем Новиндусе.

— У нас тоже есть школы там, откуда я родом, — заявил Джомми с вызовом в голосе, хотя по нему было ясно, что до этого дня он о школах и не слышал. — Просто ни разу не видел ни одной, вот и всё.

С тех пор как они поселились в «Доме у Реки», их жизнь делилась поровну между тяжёлой работой (насчет которой никто не роптал) и бесшабашным весельем. За время, проведённое вместе, мальчишки сроднились как братья, и эта дружба неизменно толкала их на какие-нибудь проделки, когда они не выполняли поручений Конклава. А если и выполняли, то под присмотром отчима или одного из людей, назначенных Пагом. Но стоило им остаться без надзора, как это тут же становилось заметно. Уже не раз Когвину приходилось выручать их, уговаривая то одного, то другого городского чиновника.

— Вам это пойдёт на пользу, — сказал Калеб. — Когвин говорит, что деревенские парни вроде вас умудряются находить в городе куда больше неприятностей, чем мне хотелось бы. Так что с завтрашнего дня вы перестанете здесь работать и станете студентами Университета Ролдема. Для виду вы отплывёте на корабле, чтобы ваши приятели из подворотен ничего не заподозрили. А сегодня ночью Магнус перенесёт вас в Ролдем, и к рассвету вы будто бы прибудете туда морем.

— Ролдем! — воскликнул Тад, сразу оживившись. Это был, как не раз говорил им Когвин, самый цивилизованный город в мире, и поскольку последний месяц именно он занимался их образованием, его мнение для мальчишек значило немало.