Раймонд Фейст – В Тёмное Царство (страница 26)

Брат Кайнан, словно прочитав их мысли, добавил:

— Те из вас, кто не является гражданами Ролдема, не удостаиваются чести служить, но обязаны внести значительную сумму золотом. — Он оценивающе оглядел Джомми. — Ваша внешность не соответствует положению, но это несущественно. Сейчас вы отправитесь к брату Тимоти, который избавит вас от этой одежды. Отныне вы будете носить университетскую форму каждый день вплоть до выпуска. Среди студентов нет рангов, поэтому титулы запрещены. Обращаться друг к другу вы будете только по именам, а к братьям и отцам — по званию и имени. Наши правила строги, и неповиновение не терпится. А теперь — снимите туники.

Мальчики переглянулись, затем бросили свои сумки на пол и скинули туники.

— Встаньте на колени перед столом, — приказал брат Кайнан. Они снова обменялись взглядами. — На колени! — рявкнул могучий монах, и ребята поспешно опустились.

Брат Кайнан направился в угол комнаты и вернулся с длинной тростью из темного дерева.

— Этот жезл, — провозгласил он, демонстрируя его, — орудие наказания. За любой проступок вы получите удары. Их количество зависит от тяжести нарушения.

Внезапно он взмахнул тростью, обрушив удар сначала на Джомми, затем на Зейна и Тада. Все трое сжались от боли, но никто не вскрикнул.

— Это чтобы вы знали, чего ожидать. Есть вопросы?

— Один, брат, — сказал Джомми.

— Говори.

— Какое наказание за драку с другим студентом?

— Десять ударов.

Джомми вздохнул:

— Что ж, тогда, полагаю, вам лучше начать, брат. Я ударил парня по имени Серван прямо перед тем, как прийти сюда.

— Хорошо, — отрезал монах.

Десять сокрушительных ударов обрушились на спину Джомми, в то время как Зейн и Тад, стоя на коленях, вздрагивали при каждом ударе. Закончив, монах приказал:

— Встаньте. Оденьтесь.

Когда они повиновались, брат Кайнан заметил:

— Ты умнее, чем выглядишь, Джомми. Наказание за сокрытие проступка вдвое строже. Ты получил бы двадцать, если бы мне доложил кто-то другой.

Джомми лишь кивнул в ответ.

— Идите по коридору, последняя дверь слева, там брат Тимоти. Он позаботится о вас.

Тад и Зейн надевали рубахи, явно испытывая дискомфорт, но Джомми резко натянул свою, подхватил сумку и вышел. В коридоре Тад спросил:

— Спина не болит?

— Конечно, болит, — отрезал Джомми. — Но мой старик лупил меня сильнее, когда я был младше Гранди. И таким, как он, я не доставляю удовольствия.

— Каким таким? — поинтересовался Зейн.

— Видишь ли, дружище, есть два типа людей, раздающих наказания. Те, кто считает это необходимостью, и те, кто получает удовольствие. Брат Кайнан — из вторых. Чем больше ты показываешь боль, тем больше он радуется.

Они дошли до двери и трижды постучали. Изнутри раздался голос:

— Не стойте же там под дождем! Входите!

Зейн огляделся:

— Каким еще дождем?

Джомми рассмеялся и распахнул дверь. Внутри оказалось просторное помещение, куда больше кабинета брата Кайнана, но вместо аскетичного рабочего места их встретил настоящий склад.

Вдоль левой стены от пола до потолка тянулись стеллажи, уставленные аккуратными деревянными ящичками с нанесёнными именами и номерами. Их должны были быть сотни, поскольку ряды полок уходили вглубь помещения, образуя целый лабиринт. Два узких прохода вели между стеллажами и голой правой стеной, ещё один — между полками у входа и следующими рядами.

Единственной мебелью в комнате был маленький столик со стулом, за которым сидел монах. Этот тщедушный человечек, пожалуй, был самым миниатюрным взрослым, которого мальчишки когда-либо видели, даже средний гном показался бы рядом с ним великаном. Его голова была выбрита, как у брата Кайнана, но зато он щеголял пышной рыжей бородой с проседью. Ярко-голубые глаза сверкали, а лицо будто застыло в вечной улыбке.

— Новенькие! — воскликнул он с неподдельной радостью. — Я слышал, что к нам поступают новые мальчики! Просто восхитительно!

— Брат Кайнан велел нам прийти сюда. Ты — брат Тимоти? — спросил Тад.

— Да, именно так, это я, — монах продолжал посмеиваться. — Ну что ж, начнём. Раздевайтесь. — Он вскочил и засеменил по левому проходу, оставив мальчиков в недоумении.

— Наверное, нам дадут форму, — предположил Зейн.

— Неужели? — скептически протянул Тад.

Джомми поморщился, стягивая тунику. Когда брат Тимоти вернулся, с трудом неся стопку из трёх деревянных ящиков, которые вот-вот грозили опрокинуться, мальчики стояли уже раздетыми.

— Давай я тебе помогу, брат, — Тад поспешил взять верхний ящик.

— Хорошо, — кивнул монах. — Пусть каждый возьмёт по одному.

В ящиках оказались туники, брюки, береты и сапоги, а также бельё из льняной ткани.

— Ну чего вы уставились, как дурачки? Одевайтесь! — весело скомандовал монах. — Если что-то велико или мало, подберём.

Понадобилась всего минута, чтобы понять: выданная Джомми форма мала, а Зейну, наоборот, велика. Они поменялись, и тогда все оказалось впору. С сапогами пришлось повозиться: крошечному монаху потребовалось несколько походов вглубь хранилища, чтобы подобрать подходящую пару. Но в конце концов все трое стояли в одинаковых костюмах, какие они видели на других студентах.

Тад вдруг рассмеялся.

— Чему обрадовался? — спросил Джомми.

— Прости, Джомми, но…

— Ты выглядишь идиотом, — закончил за него Зейн.

— Ну, а вы оба не похожи, что скоро будете покорять девиц у того фонтана в Кеше, где мы познакомились, — парировал Джомми.

Тад расхохотался ещё громче.

— Девицы! — воскликнул брат Тимоти, беспокойно заёрзав. — О девицах говорить нельзя. Запрещено.

Смех мгновенно стих.

— Совсем нельзя? — недоверчиво переспросил Тад.

— Ни-ни, — замотал головой монах, и его борода заплясала. — Мы-то знаем, каковы юнцы, о да! Пусть наш орден и даёт обет безбрачия, но мы ведь тоже были молоды, хоть и не стоит об этом вспоминать слишком часто. Вот когда я был мальчишкой, до того как услышал зов… — Он многозначительно оборвал фразу. — Нет, никаких девиц. Только учёба, да-да, учёба, да тренировки, много-много тренировок. Но девиц — ни-ни.

Странный маленький монах, кажется, сам запутался в своих рассуждениях.

— Брат, — перебил его Джомми, — что дальше?

— Дальше?

— Что нам делать дальше?

— А-а, что делать дальше! — лицо монаха вновь озарилось весёлой улыбкой. — Учиться, конечно же! И тренироваться!

Тад закатил глаза, а Зейн решил прояснить ситуацию:

— Он спрашивает, что нам делать прямо сейчас. Мы здесь закончили?

— Ах да, да! Возвращайтесь сюда за новыми вещами. Если порвёте одежду или понадобятся новые сапоги, хотя отец не одобряет, когда сапоги снашиваются…

— Какие ещё вещи? — перебил Тад.

— Ах, вещи! — воскликнул маленький монах и снова юркнул вглубь хранилища. Через мгновение он вернулся с тремя кожаными сумками, какие они видели у других студентов. — Вот ваши принадлежности. Это студенческие сумки. Загляните внутрь!

Сумки оказались сшиты из двух кусков мягкой кожи, больший образовывал откидной клапан. Внутри лежали: маленький нож, приземистый пузырёк с пробкой, полдюжины гусиных перьев, стопка бумаги, несколько свёртков в промасленной бумаге, маленькая шкатулка.